Как же все-таки хорошо, что мне удалось поменять билеты и прилететь раньше… Наука, конечно, дело хорошее, но все эти симпозиумы отнимают кучу времени, а я начинаю сходить с ума уже на второй день вне дома.
С улицы доносится громкий лай. В дверь скребутся.
– Фу, Рэй! Угомонись… – шикает на пса Данил.
– Да что с ним не так? Если бы не знал, что батя черт знает где, подумал бы, что он вернулся с работы.
Ухмыляюсь про себя. Батя, значит… Ну, я тоже так отца за глаза называл.
– Надо что-то делать! Иначе тебя Рэй выдаст, и сюрприза не получится! – в отчаянии шепчет Машка, задрав голову.
Что есть – то есть. Рэй меня за несколько километров чует. В доме каждому известно, если пес начинает сходить с ума, носиться туда-сюда перед дверью, лаять, значит, я уже где-то близко. Можно накрывать на стол. Поначалу пацаны, конечно, обижались, что не их пес признал хозяином, но с годами смирились. Ну а что еще оставалось делать, когда этот от меня ни на шаг? Да и сам я здорово привязался к псине…
Рэй влетает в гостиную.
Сыновья за ним.
– Пап?
Два лба, считай, с меня ростом. Как же быстро все! Как чудовищно быстро. Им шестнадцать. Еще два года, и будут в том возрасте, когда я встретил их мать.
– Тш-ш-ш. Рэй, и ты тише давай, место.
– Папа маме сюрприз хотел сделать, – поясняет Машка.
– Ты как всегда, пап, – многозначительно ухмыляется Ник. – Ну, иди тогда уж ее обрадуй. А то мать три дня ходила как в воду опущенная.
– Иду, – киваю, обняв по очереди сыновей. – Нас не беспокоить. Ферштейн?
Данька с Ником переглядываются.
Закатывают глаза.
– Да что уж тут непонятного?
– А долго не беспокоить? Я хотела, чтобы ты мне кое-что объяснил… – Машка кивает на брошенный на полу справочник. Из всех детей она одна проявила интерес к медицине. Ник с Данилом больше поглядывают в сторону бизнеса.
– Это смотря как быстро батя справится, – ржет старший.
– Справится с чем? – наивно уточняет Маша.
– Подрастешь, поймешь, – фыркает Ник.
– Никита! – хмурюсь я.
– Ладно-ладно. Молчу. Иди уже…"
"– Я через часик-два отвечу на все твои вопросы, окей? – щекочу Машку за ухом.
– Не спеши, – проявляет великодушие младшая. – Я могу спросить у деда. Вот прямо сейчас ему и позвоню.
Теперь, по прошествии лет, сложно даже представить, что в нашей жизни был момент, когда мы с родителями не общались. С тех пор столько всего было вместе пережито и сказано… Никого нет родней и ближе.
– Позвони. Он обрадуется.
Поднимаюсь наверх. В коридоре сталкиваюсь с косметологом Дины.
