Уверена, решение бросить меня в самый сложный, самый страшный период жизни далось ему весьма нелегко. Ага, в муках прямо-таки… Хмыкаю. И прислоняюсь лбом к теплой деревянной панели, которыми, по моему незатейливому вкусу, декорирован коридор.
– Э-м-м… – протягивает Гарипов. – Как ты себя чувствуешь?
С тех пор, как мне провели операцию по трансплантации печени, девяносто девять процентов моих знакомых начинают разговор именно с этого опостылевшего вопроса. А ведь я больше не умираю и веду вполне обычную жизнь.
Даже могу родить, если захочется. Тогда как Рустамчик боялся остаться со мной бездетным. И вроде как этот довод стал для него решающим. А там, кто знает?
– Нормально, – удивленно замечаю я. – А что такое?
– Нет-нет, ничего… Просто… Как ты?
Какой бессмысленный и, тем не менее, изматывающий разговор. Что сказать? «Я жива? И почти здорова? Зря ты меня хоронил?» Ну, нет… Это прозвучит упреком. А мы же, мать его, не быдло какое-то, а вполне цивилизованные люди. Я – так вообще даже скандал не стала закатывать, когда узнала, что он, пока я по реанимациям… хм, очень быстро нашел с кем утешиться.
Тогда главным мне казалось, что я осталась жива. Боль от предательства пришла потом, с выздоровлением.
– Да нормально, слушай… Вот из СПА приехала. Ты не был? На Кузнецкой. Прямо очень рекомендую. А теперь собираюсь на вечеринку. Светка устраивает. Если хочешь, приходи, – накидываю, зная, что он никогда не согласится. Так, дурачусь, чтобы Рустам чего доброго не подумал, будто мне до сих пор есть до него дело.
– Нет, я не могу. Она же меня ненавидит.
– Кто? Светка? А что, есть повод? – кошу я под дурочку, и от моей цивилизованности не остается следа. Ее налет сметает бурлящим потоком желчи.
– Ну, зачем ты так? – голос Гарипова прямо-таки сочится показным сожалением.
– А ты? Господи, Рус, столько времени прошло. У меня совсем другая жизнь. Другой мужик, в конце концов…
– И что? Твой мужик не будет против, если я заявлюсь?
– Он понимает, что наша история в прошлом.
«Какой другой мужик, Дина? Вымышленный?» – усмехается внутренний голос. А другой ему отвечает: – «А если и так! Гарипов этого никогда не узнает. Просто потому что ему не хватит яиц прийти и проверить мои слова».
– Нет. Я… может, как-то в другой раз поужинаем, без свидетелей. Поболтаем…
– Ну, смотри, как знаешь. Ох ты ж черт! Извини, мне давно пора собираться.
– Конечно-конечно. Еще раз с днем рождения.
Я отбиваю вызов, чтобы не слушать короткие гудки.
