Ну, чего смотришь? Ты, кажется, хотела мне помочь?
Дина сглатывает:
– Да.
– Ну, так дай мне заработать.
Я почти на сто процентов уверен, что Довганьша меня пошлет сразу, как только до нее дойдет смысл сказанного. Собственно, я это и говорю лишь затем, чтобы она послала. Поставив точку в происходящем. Не оставив мне шанса на слабость. Потому как прямо сейчас искушение позволить ей вмешаться в мою судьбу, чтобы за пару минут освоить тот пласт проблем, над которыми я без особого успеха бьюсь вот уже столько времени… позволить, чего бы мне это ни стоило, и каких бы не потребовало жертв, стягивает кишки в узел.
Держусь я лишь потому, что не могу представить, что буду делать, если Дина взамен потребует… Ну вы понимаете. Вроде как ее обслужить. И дело тут вовсе не в предательстве памяти Лизы. Я слишком рационален для того, чтобы мыслить подобным образом. Существует гораздо более земная и понятная проблема. У меня просто не встанет. Ни на кого другого…
– Ладно. – Дина отворачивается. – Мне записаться на прием или…
Да твою ж мать, женщина! Ты сошла с ума? Какого черта?!
– Я взял отпуск.
На работе меня загребут в два счет. Отпуск за свой счет. Если бы не это, я бы не предлагал…
– Свои услуги.
– Вот именно.
Не знаю, за каким чертом, но я начинаю оправдываться. Это вызывает прилив холодной ярости. И непонятно, на кого я в большей степени злюсь. На себя? На нее? Не знаю…
Дина прячет руки в рукава кофты, будто ей холодно. Ну, теперь-то она должна передумать? Ну, ведь должна, а?! Мне бы очень того хотелось.
С другой стороны, что я буду делать, если Довганьша меня вытурит? Моих денег хватит на пару недель, а дальше? Если нам вдруг с малыми придется пуститься в бега? На спине выступает холодный пот. Дрожь пробирает тело. Я не могу поверить, что думаю об этом! Но именно это и есть моя жизнь.
– Значит, ты можешь сделать массаж прямо у меня дома? – Дина загнанно оглядывается по сторонам.
– Именно об этом я и говорю.
Нервы накручены до предела. Непонятно, правда, какого черта.
Я уже не раз это делал. Подумаешь, какой-то массаж… Наполнив взгляд уверенностью, которой я и на грамм не испытываю, гляжу на Дину. Она рассматривает маникюр. Во всем, что Дина делает, в ее позе, в том, как она старательно отводит глаза, сквозит неуверенность. Как если бы она зависла между желанием послать меня куда подальше и искушением согласиться. Но когда Дина все же поднимает ресницы, я понимаю, насколько ошибочны мои представления об этой женщине.
