Тление

Этот звук пробежал по мне так, словно моя спина была камертоном, и Никки нашел нужную ноту. Я вздрогнула. Он наклонился и обнюхал мое лицо, и следующий рык прозвучал ниже, почти угрожающе.

— Я чую не львицу, — произнес он тем голосом, в котором было больше рычания, нежели человеческой речи.

— Ты — мой Рекс, — надорванным голосом ответила я.

Он подарил мне диковатый оскал.

— Даже не сомневайся, так и есть.

Это вызвало у меня улыбку, но огромный лев внутри меня все еще поднимался по тропинке. Никки был прав: то была не моя львица, хотя должна была быть она.

Во мне не должно находиться льва-самца, потому что я не самец, но он был — с огромной темной гривой, почти черным кольцом окружавшей его насыщенно-золотистую морду. Из-за контраста контур походил на ободок валентинки — весь такой из темного кружева и бархата. Я подумала про себя: «Что за странная ассоциация?», и тут же почуяла свою львицу позади него. Это она про него так думала. Она уже как-то дала мне понять, что хочет самца, но никогда не делала этого насильно, с такой болью.

— Проклятье, — выругалась я. — Да ищу я льва своего зова, хватит вытворять эту хрень.

Самец сел, и львица подошла к нему, чтобы потереться об него, словно хотела оставить на нем свою метку.

Мы уставились на него.

— Волки — звери твоего зова, а львы — нет, — сказала я.

Никки потерся щекой об мои волосы.

— А так намного веселее, — заметил он голосом, который уже опустился от тестостерона.

Я прислонилась лицом к лицу Никки, и что-то напряженное и злое внутри меня расслабилось, утекло куда-то.

Господи, было так приятно находиться рядом с ним.

Лев-самец внутри меня исчез, а львица перекатилась на бок, лежа на тропинке, и уставилась на меня своими янтарными глазами. Выражение этих глаз полностью изменилось. Она перекатилась снова, демонстрируя свой снежно-белый живот, как кошка, которая выпрашивает почесушки, чтобы потом вцепиться в тебя когтями. Львица выглядела абсолютно расслабленной, когда перевернулась на другой бок и вновь посмотрела на меня своими золотистыми глазами.

Взгляд у нее был мягкий, и я никогда прежде не замечала, какие густые и черные у нее ресницы вокруг этих насыщенных янтарных глаз. Будь она человеком, я бы сказала, что она со мной заигрывает. Но нет, не со мной.

— У ее львицы течка, — сказал Никки.

Он по-прежнему прижимался своим лицом к моему, и для него не было ничего естественнее, чем поцеловать меня в шею. Я повернула голову, подставляя ему больше кожи для поцелуев.