Тление

Вместо этого гиена ускорилась — ее неравномерный бег с перекатами казался почти нелепым, но она двигалась очень быстро.

Внезапно у моих ног, стоя на коленях, оказался Натэниэл. Он прижал свою обнаженную руку к моему лицу, но запах леопарда был запахом еды для гиены, либо же запахом вора, крадущего твою добычу — так или иначе, это лишь ускорило бег гиены к поверхности моего тела. Каждый раз, когда кто-то из моих зверей подбирался туда, мое тело реагировало так же, как это было, когда львица прокатилась во мне, ударившись в Нечестивца, но сегодня ночью что-то изменилось.

Моя гиена будто бы знала что-то, чего не знаю я. Она бежала ко мне, и из ее пасти рвалось это высокое, возбужденное хихиканье, тараторящий крик, от которого у тебя волосы на затылке встанут дыбом, если ты услышишь его в темноте, черт, да даже на свету.

И тут я почувствовала, как приближается что-то еще более крупное. Гиена оглянулась и позади нее, как огромная фура, которую ты не успеваешь заметить на хайвее, подавляя размером перед тем, как сокрушить тебя, выросла львица.

Гиена взвизгнула, когда львица схватила ее за заднюю лапу и, раскрутив, отшвырнула так, словно это не был один из сильнейших хищников в мировой пищевой цепочке. Если вы думаете, что гиены — падальщики, то вы смотрите слишком много мультиков. Я заорала так, словно это меня за ногу схватили, и ожидала увидеть кровь, как если бы меня реально укусили.

Нечестивец вновь оказался рядом со мной — он не пытался пригвоздить меня к сиденью, а просто держал меня за руку.

Они с Натэниэлом и Ричардом обменялись взглядами. Это был не очень хороший взгляд. Мне удалось выдавить:

— Львица идет, — я почти охрипла от криков.

Я даже не поняла, что внедорожник остановился, пока Джейк не открыл дверь со своей стороны и не передвинул сиденье вперед, чтобы Натэниэл мог выбраться наружу. Жан-Клод держал меня за руку, и одного этого прикосновения было достаточно, чтобы львица перешла на шаг. Нечестивец взял меня на руки и поднес ближе к Жан-Клоду, а Ричард тем временем вылез из машины.

Дверной проем заполнили плечи Никки — он там почти не помещался. Его мускулы поблескивали в широком вырезе майки, простираясь от шеи к плечам, и в этом было больше заигрывания, нежели одежды. Я увидела над собой его короткую блондинистую шевелюру и единственный голубой глаз. Там, где на месте другого глаза у него остались шрамы, сегодня была повязка.

Он с улыбкой взял меня на руки и зарычал.