Вы бывали на втором этаже El Baron?
— «Нет» — значит «не бывали»? Или это значит — «нет, мы здесь с горячими молоденькими подружками и не ублажим Бриджит своим обществом»? Кстати, да: меня зовут Бриджит. Следить за игрой наверху, к слову, ещё удобнее. Вы ведь можете рассказать что-нибудь о футболе?
— «Да» — значит, что вы с подружками моложе и красивее меня? Или что поведаете нам с мужем об этой чудесной игре?
Если честно, я немного запутался. А ещё всё-таки опустил глаза к прекрасной груди Бриджит, что она тут же заметила: от этого стало ещё более неудобно.
— Мы с удовольствием! Поговорить про футбол — всегда клёво!
Не пойди мы за Бриджит на второй этаж El Baron, моя жизнь наверняка сложилась бы совершенно иначе. Не то чтобы я сожалел о решении: просто теперь судьбоносность такого мимолётного, ни к чему не обязывающего поступка несколько будоражит.
Никогда не знаешь, как далеко способна завести сущая мелочь. И какие невероятные, пускай и порядком пугающие вещи скрываются буквально в двух шагах.
Особенно в Новом Орлеане.
В лаунже, разумеется, царил полумрак. Глубокая ниша в стене, огороженная ротанговой ширмой, освещалась мягкими оттенками синего и розового. Там имелся большой телевизор, невысокий столик и два великолепных кожаных дивана. Тут и правда играл джаз. Негромко: фоном для трансляции игры.
— Бриджит, душа моя, и кого же ты привела?
Глубокий голос, тоже немного хриплый — и тоже с очень сильным акцентом.
— Это футболисты! Ты представляешь: команда называется «Лепреконы»!
— Они не похожи на ирландцев.
— Вряд ли это их портит. «Лепреконы»! Наверняка у них зелёная форма. Помнишь ту песню? Про мальчиков, которые носили зелёное? О-бо-жа-ю!
Интересно, подумал я: она обожает песню или мальчиков в зелёной форме? Не скрою, меня как-то больше порадовал бы второй вариант.
— Ну что ж… футболисты. Присаживайтесь.
Посреди одного из диванов восседал высокий и очень худой негр. В темноте было сложно понять его возраст, но уж точно — не юноша. Чернокожий носил прекрасный костюм с шейным платком вместо галстука, пижонские двухцветные ботинки и совершенно неуместные в таком помещении тёмные очки. К стене рядом с ним была прислонена трость, а в белоснежных зубах тлела толстая сигара.
