А сам он прошествовал в гостиную и зачарованно разглядывал интерьер Глафиры Фроловны: ковры на стене и полу, массивную мягкую мебель, аккуратно связанные ажурные салфетки на столике и чешскую стенку, которая в СССР считалась предметом роскоши. На ее полках стояли старые книги, а за стеклом хранился сверкающий хрусталь, который Фроловна любовно перемывала каждую неделю. Также там стояла и большая старая фотография моей хозяйки – там ей было лет двадцать пять, выглядела она сдобно, симпатично и задорно, несмотря на платок, повязанный вокруг головы.
Кезон стоял ровно напротив этого фото и изучал его.
– Это твоя бабуля? Вы так похожи, – заявил он, и мне захотелось его треснуть.
– Ты ничего не забыл, а?
– Сказать «спасибо»? – озадачился Кезон.
– Ты обувь не снял! – прошипела я, и он непонимающе на меня уставился.
– Что? А, обувь! Я все время забываю, что тут надо разуваться.
– Ничего, я тебе напомню, – от души дала я ему звонкий подзатыльник, совершенно забыв, кто он такой. – Быстро снял кроссовки!
Кезон пожал плечами и снял их.
И поставил рядом с любимым креслом Фроловны. У меня в глазах от ярости потемнело.
– Ты издеваешься, придурок? Их надо отнести в прихожую!
– Отнеси, – пожал он плечами и потянулся к статуэтке на одной из книжных полочек. Статуэтки животных Фроловна очень уважала.
Всего лишь одно слово, а у меня внутри произошел взрыв. Я чувствовала, как горячая кровь хлынула в щеки.
– Я, по-твоему, слуга? – прищурилась я. – Сам взял и отнес. Живо!
Но сделать этого Кезон не успел.
В дверь позвонили. И я со всех ног кинулась в прихожую.
– Кто? – громко спросила я, глядя в глазок. За дверью стояли те самые два мужика, которые пару минут назад пронеслись мимо.
– Извините, вы тут не видели молодого мужчину? – спросил один из них.
– Наш друг потерялся и квартиру найти не может, – подхватил второй.
– Никого не видела! – выкрикнула я и затаилась. Мужики походили по квартирам, но никто им не открыл, а если кто-то и разговаривал, то только через дверь, как я.
Приуныв, мужики встали рядом с лифтом, как раз напротив квартиры. Слышно их было отлично – спасибо старой двери Фроловны. Тут еще и глазок был замечательный! Когда на улице была плохая погода, Фроловна дежурила у него. Подглядывала за соседями. Ну и подслушивала, само собой.
– Ну и где он? – хмуро спросил один из мужиков, вытирая пот со лба, не зная, что я все слышу.
– Испарился, – ответил второй.
– Я сам тебя сейчас испарю как воду.
