Только вернись

После тяжелых родов и операции на сердце о рождении второго ребенка можно было забыть, но Каролина грезила стать матерью еще раз… А мне было больно видеть ее такой несчастной. Ее нерастраченная нежность искала выхода, а моя к ней любовь – вариантов осуществить мечту… Я сам предложил усыновить Матвея. Его непутевые родители – шестнадцатилетняя девчонка и такой же юный папаша отказались от сына, оставив его на произвол судьбы. Как ни странно, юный возраст родителей не отразился на здоровье Матвея – он рос здоровым крепким мальчуганом.

Надо ли говорить, как Кара восприняла мое предложение? Она плакала, смеялась, прыгала, обнимала меня, а потом снова плакала… Я себя тогда волшебником почувствовал.

Мы записались на курсы усыновителей и старательно ходили на занятия, навещали мальчика, гуляли с ним, не решаясь рассказать о новом члене семьи Миле. Глупый поступок, знаю, но… Так уж вышло. Кара до последнего сомневалась, что суд позволит нам усыновить ребенка, боялась, что история с моим пребыванием в СИЗО где-то всплывет.

Но этого, к счастью, не случилось… Таню заперли в психиатрической лечебнице до конца жизни, ее подельников посадили лет на десять – по совокупности статей.

А мы теперь полноправные родители. И сейчас, в тихий декабрьский день едем забирать сына. Теперь уже насовсем.

– Так боюсь, Глеб… – Кара сжимает мою ладонь, вмиг передавая дрожь.

– Я сам боюсь, но мы справимся. Все будет хорошо. Мама поговорит с Милочкой. Дураки мы, Каролина, надо было раньше их познакомить.

Мне кажется, они с Матвеем даже похожи. Что думаешь?

– И мне так кажется. Ну что, заходим?

Директор детского дома передает нам сына. Высказывает напутствия и всучивает мне пакет с документами. Матвейка расплывается в улыбке и неуверенно топает ножками, завидев нас. Падает в объятия Каролины, встречая счастливый материнский всхлип.

– Солнышко мое, теперь мы всегда с тобой будем вместе. Мой сынок, Матюша…

– Иди к папе, малыш, – обнимаю родных, не стесняясь проявлять чувства.

Матвей теряется в окружении столького числа взрослых. Воспитательница плачет, няня тоже… Он переводит взгляд с меня на Кару и выбирает ее. Прижимается пухлой щечкой к ее шее и шумно вздыхает. Вот и все, пора ехать.

Снег хрустит под ногами, когда мы идем по тропинке к дому. Я держу на руках сына, а Каролина – пакеты с гирляндами и разноцветной мишурой.

– Есть кто дома? – протяжно спрашивает она, торопливо разматывая шарф.