Только вернись

– А на лодке пойдешь кататься? В Загорье красивая и широкая река, и лодки такие… Красные, синие…

– А розовые есть? Знаете, я люблю все розовое. Мне мама обещала купить посуду для кукол и книжки про принцесс.

– Розовая лодка? Хм…

Он болтает с моей дочерью, не обращая внимания на наши с Юлией удивленные лица. Спрашивает о любимых игрушках и не спускает ее с рук. Может, я не права и надо рассказать о малышке? Он так хорошо с ней ладит… И он ее отец.... Пульс ревет в висках, а глупое сердечко никак не может решить, как поступить правильно.

Только Вяземский одной фразой стирает сомнения в моей душе:

– Ладно, поболтали и хватит. Идемте на завтрак. Кстати, вы ошиблись, Юлия Алексеевна. Я не отец Миланы, я просто… неважно. Если кратко – я помог Каролине освободить ребенка из беды. У меня нет детей и никогда не будет. Я, признаться честно, не люблю их. Наверное, поэтому мои родители так и не завели второго ребенка.

– Зачем же вы так категорично? – не унимается Юлия. – Вы такой молодой, еще встретите и полюбите…

– Эти вещи тоже у меня в прошлом.

Не знаю, к счастью или сожалению, но в любовь я тоже не верю.

– А во что же вы верите, Глеб Андреевич? – хрипло добавляю я.

– В товарно-денежные отношения, Каролина Дмитриевна. Только в них. Ну все, хватит болтать. Позавтракаем и пойдем на реку.

– Давай ручку, помогу тебе пройти по мостику, – предлагает Глеб. Протягивает Милане руку, а та доверчиво вкладывает ладошку в его большую крепкую ладонь. Боже мой, какое же трудное решение мне предстоит… Только он сказал, что не хочет детей и тотчас опроверг собственные слова поступками.

За время нашего маленького путешествия Глеб трижды предложил Милане помощь.

Юлия Алексеевна плетется сзади, крепко сжимая в руках корзинку с провиантом, оставшимся от завтрака – яблоками, бананами, печеньем и упакованным в пластиковые контейнеры виноградом. Восхищается ароматами леса, реки, хорошей погодой и едой в Загорье. А я ничего не слышу… Сердце ноет от тревоги, а душу рвут на части сомнения… Сказать или нет? Может, оно ему не надо? Отцовство, семья? Нет, я все-таки повременю с признанием.

Ну не вижу я уважения со стороны Вяземского. Он относится ко мне, как к дорогой вещи, не более.

– О чем задумалась, красавица? – хрипло произносит он, поравнявшись со мной.

Воздух наполняется шорохом наших шагов и хрустом сухой травы под ногами. Застегиваю ветровку, инстинктивно пытаясь закрыться от Глеба. Слишком его много…

– О похитителях.