И к тому же вот только что, в эту самую секунду терпение его наконец лопнуло совсем и он вдруг почувствовал ослепительную свободу и ясность, каких не испытывал много лет.
Драки в подлинном смысле слова из-за давки не случилось, но между противниками завязалась все-таки какая-то некрасивая краткая возня, в результате которой визит-профессору надорвали лацкан его льняного пиджака, а он в свою очередь успел ударить противника локтем в ухо. А после они обхватили друг друга руками и застыли в неловком клинче, пыхтя и качаясь, как два боксера-любителя.
Вопреки сильной разнице в росте, весовая категория у них все же была примерно одна, и победитель был совершенно неочевиден.
Сильнее всего доктор боялся, что вмешаются остальные. И не только из-за того, что союзников у человека с южным акцентом по эту сторону баррикады сейчас найтись не могло, так что схватка неизбежно превратилась бы в суд Линча, но и потому еще, что сам он стоял слишком близко, в самой толпе, и в свалке наверняка не смог бы удержать переноску в руках.
Однако вмешиваться, как ни странно, поначалу никто не стал. Возможно оттого, что высокий кавказец был солиден и седовлас, да и пузатый его соперник был не моложе, и стоявшим вокруг мужчинам неудобно казалось влезать между ними. Но тут пронзительно закричала низенькая Колина жена:
— Пусти! Бандит, пусти его сейчас же! Господи, да что ж это, помогите, вдруг у него нож! — и, не дожидаясь, бросилась мужу на выручку сама, подпрыгнула и вцепилась, повиснув у визит-профессора на спине, как рюкзак.
Профессор охнул, покачнулся и все же устоял — скорее всего, благодаря Коле, который подпирал его крепко с другой стороны. Но маленькая пожилая женщина душила высокого старика и продолжала звать на помощь, ее худые ноги в сереньких ортопедических тапочках болтались в воздухе, и сцена эта выглядела уже настолько дико, что сначала кто-то один, а потом другой и третий не выдержали и полезли то ли растаскивать, то ли помогать, просто чтобы все это поскорее прекратилось.
И, разумеется, вот тогда-то и началась настоящая безобразная свалка, где никто уже ничего не понимал и действовал как придется. И хотя эти коллективные действия навряд ли направлены были лично против седого визит-профессора, пострадал он от них сильнее всего, потому что не удержал наконец общего веса и рухнул. Упал набок на затоптанный асфальт, увлекая за собой и Колю, и его крошечную жену, и еще несколько человек, не успевших вовремя разжать руки.
