Два с небольшим десятка защитников баррикады, которые вчера еще были друг с другом не знакомы и собрались тут вообще-то потому, что хотели правды и чтобы никто не забрал у них воду, а вместо этого превратились вдруг в террористов и убийц, испытали такое же потрясение и обиду, потому что никого не убили и даже толком ни с кем не подрались.
И особый тоскливый ужас объял в эту минуту несчастного Валеру, потому что сильнее всего, оказалось, он боялся не бомбы и не войны, а вернуться к желтолицему шефу, не выполнив поручения.
Но спасла его вовсе не стерва, а какой-то засыпанный белой пылью человечек, который стукнул кулаком по борту автобуса и закричал срывающимся голосом:
Женщина из Майбаха тем не менее обернулась и узнала строптивого зубного врача, который значился в ее списке нерешенных вопросов под номером три, сразу после баррикады. Вот ты где, подумала она. Валера замер с поднятой рукой и думал о том, что теперь-то проклятая баба точно его заметила, не могла не заметить, и еще о том, что у него наверняка распахнулся плащ, потому что избитый незнакомец нахмурился, пригляделся и весь вдруг напрягся, как делают коты перед прыжком.
— Забирайте их, — глухо сказал таксист из Андижона, и двести человек по обе стороны баррикады, которые не знали уже, каким словом себя назвать, одновременно посмотрели на него. — Всех забирайте, кто хочет. Пускай идут!
К русской чиновнице он при этом не повернулся, головы не поднял и вообще говорил так, будто никаких собеседников у него нет и ответ ему не нужен.
— Погоди, брат, — начал его избитый напарник.
Но было поздно. Женщина из Майбаха после этих слов решительно направилась прямиком к автобусу, а за ней, как приклеенный, двинулся и ее тихий спутник в черном. Остановить их никто не пытался, и через мгновение оба протиснулись мимо серебристого Опеля Астра и оказались на той стороне.