Тот, для кого живу. Продолжение

Все страхи отступили перед единственным мужчиной ее жизни, перед ее Денисом.

Демидов побыл с ними недолго, памятуя о том, что внизу его ждут, и, пообещав заехать с утра за сыном, распрощался.

— Звони, если что, — сказал напоследок, — я здесь, через три дома нахожусь, — а Денису наказал: — Приглядывай за мамой и стишок ей расскажи.

Не менее счастливый ребенок довольно кивнул отцу на прощание.

Сначала мать с сыном долго обнимались, потом дружно ужинали и пили чай с шоколадными батончиками (из первых запасов, купленных Демидовым), беседовали о детсадовской жизни.

Ксения ощущала уже давно позабытый прилив сил, небывалое воодушевление. Между делом Денис совершенно спокойно упомянул «тетю Лену», а вот Ксения отреагировала на это имя не так, как хотела бы. В груди снова начали копиться слезы, и подбородок неприятно стянуло. А когда ребенок спросил про «папу Дениса», то она поняла, что все ее напускное счастье хрупче весеннего льда, каким-то неведомым образом раскрошившегося у нее в глазах.

Она быстро свернула опасную тему, увлекла сына мультиками и больше в этот вечер практически не разговаривала.

Горло скрутило жутким до боли спазмом, который ослаб только тогда, когда Денис уснул.

Неудивительно… Ведь после долгих приглушенных рыданий в подушку сил у нее совсем не осталось. А почему она плакала, когда сын рядом, она и сама не знала…

Казалось, она только что прикрыла измученные веки, только-только начала проваливаться в тревожную и мутную дремоту, как ее словно подкинуло. Ей померещилось, или…?

Ксения прислушалась.

В комнате стояла тишина. Рядом ровно дышал сынишка, где-то за стенкой бубнил соседский телевизор, в туалете своей жизнью жила канализация. Что же ее разбудило?

Она опустилась на подушку, чувствуя, как снова неприятно «затанцевала» голова, заложило уши. Еще раз напрягла слух. Было тихо, но тишина эта не радовала. Возник непонятно откуда взявшийся страх, что она начала сходить с ума, иначе откуда эти подозрительные звуковые галлюцинации, невыразимые противоречивые чувства и отвратительные телесные ощущения?

Как будто со всех сторон разом навалились шорохи и поскрипывания, темнота ожила.

Собрав остатки воли в кулак, Ксения призвала на помощь все свое здравомыслие, развернулась лицом к сыну, крепко его обняла и, зажмурившись, горячо зашептала про себя:

— Это просто кажется. Это просто кажется.

Но сквозь мысленный шепот так напугавший ее звук донесся снова. На этот раз громче. Настойчивее.

Так входит в замочную скважину ключ.