Тот, для кого живу. Продолжение

— Вставай, — он потянул ее за руку, — иди умойся, — подтолкнул ее в сторону ванной комнаты, — и успокойся. Если хочешь, чтобы я привел Дениса, то возьми себя в руки, — открыл для нее дверь, зажег свет. — Он и так будет в шоке от твоего вида.

Ребенок будет в шоке, это еще мягко сказано, но и оставить в таком состоянии Ксению он не мог. Были свежи в памяти наставления врача, страшилки о последствиях сотрясения, в том числе отдаленные. Да и слезы ее действовали на него сокрушительно — видимо, размякла его оперская броня за пять лет.

Когда она вышла из ванной, все еще всхлипывая, Влад, поддерживая, сопроводил ее до дивана и пообещал:

— Сейчас приведу его. Он на улице ждет.

— Один?! — опять заволновалась Ксения, на что он мягко ее осадил:

— Не один, — и больше не говоря ни слова, ушел.

Девушка сразу же, насколько могла быстро, кинулась в кухню, окна которой выходили во двор, и тут же увидела своего дорогого сыночка рядом с какой-то женщиной в шубе. Та стояла возле машины, на которой ее забрал из больницы Влад, и внимательно наблюдала за тем, как Денис протаптывал дорожку на запорошенной снегом площадке.

Обида, горечь или что-то другое захлестнуло Ксению с головы до ног, и она снова беззвучно заплакала. Уже через секунду она зажимала себе руками рот и нос, потому что беззвучный плач перерос в безудержные рыдания. Как сквозь залитое затяжным дождем окно она смотрела, как Влад появился из подъезда, Денис, увидев его, замер, а потом бросился к нему, и они оба скрылись под козырьком.

Все так же пребывая в слезах, девушка встречала их на пороге. Даже не замечая, как изумленно вытянулось лицо сына при виде нее, она кинулась обнимать самого дорогого для нее человечка. Уткнулась ему в зелено-синие полоски на куртке и рыдала, рыдала, пока не почувствовала твердую и тяжелую руку Демидова на плече, отрывающую ее от сына.

— Я же тебе сказал, успокойся, — беззлобно процедил он ей на ухо. — Ребенок напуган.

Она послушно отцепилась от шумно сопящего Дениски, поднялась так, чтобы максимально скрыть от сына свое изувеченное лицо, понимая, что это напрасно.

— Мамочка, — испуганно выдохнул он, — что с тобой?

Ксения слабо улыбнулась.

— Поскользнулась. Упала.

— Заходите, давайте, — Влад поторопился загнать их в квартиру. — Нечего тут соседям отсвечивать.

Девушка была настолько счастлива, что даже не обиделась на него за эту легкую грубость. Ее сын был с ней, и это главное.