Товарищ "Чума" (СИ)

Я взглянул на артефакт, пальцы которого уже основательно разгорелись и светились довольно мощно. И этот свет должны были непременно увидеть постовые у крыльца и послать кого-нибудь на проверку.

Если такое случится, то я вполне успею ускользнуть, возможно, еще и отправив к праотцам кого-нибудь из охраны… Однако, на свет моего креативного «подсвечника» ни одна фашистская сволочь не обратила внимания. Похоже, что мамашка не обманула, и «Рука славы» исправно выполняла свою функцию — скрывала меня от чужих глаз, не хуже бабкиной мары.

Я поднял артефакт повыше, и этаким бодрым олимпийским факелоносцем добрался до кованной ограды, огораживающей небольшой скверик возле Дома Культуры. Вновь не последовало никакой реакции от фрицев, которые весело и громко что-то обсуждали. Эти ублюдки не выглядели снулыми рыбами, как фашики на въезде в деревню, и выглядели куда как матерее и опаснее своих коллег.

Но, тем не менее, никто из них меня не замечал. Я помахал горящей «рукой» из стороны в сторону, чтобы уж точно привлечь их внимание, но тщетно — меня продолжали упорно игнорировать.

Тогда я спокойно прошел сквозь незапертую калитку и, неторопливо продефилировав мимо крыльца, остановился у раскочегаренной походной кухни.

Приятно тянуло разваривающейся кашей, запах которой хоть немного перебил чад от горящего жира и тлеющих волос. Пока я дожидался кашевара, успел внимательно рассмотреть немецкую полевую кухню времен Второй Мировой Войны. Я о таких агрегатах только слышал от деда, но самому видеть так и не довелось.

В общем-то, больших отличий от советского «прицепа-трехкотелки» я не обнаружил. Дед говорил, что подобная трёхкотловая кухня была рассчитана на полное обеспечение питанием отдельной стрелковой роты. Немецкая военно-полевая кухня позволяла готовить одновременно первое и второе блюда, а так же чай или кипяток. В этой конструкции имелись даже краны для подачи чая.

Двигалась такая дура на конной тяге с помощью пары или четвёрки лошадей. Котлы топились либо на дровах, либо на угле.

Специальная ёмкость для угля тоже была предусмотрена конструкцией. Но самое интересное, что меня поразило — это большие деревянные колеса, словно у допотопной крестьянской телеги. Отчего, настолько кичившиеся своим техническим производством немцы, не поставили свою кухню «на резину», мне было неведомо[1]. Скорее всего причина была, только я о ней не догадывался.

Наконец, входная дверь распахнулась, и на улицу выскочил полноватый коротыш в белом халате и колпаке.