Товарищ "Чума" (СИ)

Меня он пока не заметил, так как в этот момент оказался повернут спиной к моему «убежищу».

— Тьюк-тьюк-тьюк! — вполне благодушно произнес он, коверкая русскую речь. — Дома есть кто-нибьюдь? — задал он абсолютно тупой вопрос, ведь и без того было понятно, что хозяева дома.

— Да, герр офицер, — поскольку мамаша до сих пор продолжала находиться в ступоре, бодро ответила за двоих Акулинка и широко улыбнулась, — есть: я и мама моя. Их и мутер, — добавила она на немецком, указав пальцем на себя и мамашу.

После чего сообразила что-то вроде непринужденного и корявенького «деревенского книксена»[2].

Но чего не отнять — держалась она великолепно! Я бы такую в разведку взял. Её поднатаскать, как следует, и будет незаменимым бойцом. Самое главное, у неё есть стальные яйца, чего так не хватает некоторым мужикам! Ведь она реально готова сейчас умереть вместе со мной, прихватив на тот свет немецкого офицера! А такой характер золотого стоит.

— Spricht die Fraulein Deutsch? — Немец с интересом пялился на симпатичную русскую девчушку.

— Найн, герр офицер, — мотнула головой Акулинка, — фройляйн не разговаривает по-немецки. Так, несколько слов знаю…

— Не страшно! Я есть карашо понимать по-русски, — произнес обер-лейтенант.

Пока Акулинка с фрицем «мило» болтала, я пытался одной рукой, да еще и под одеялом на ощупь, разогнуть усики предохранительной чеки «лимонки».

Все мои осторожные попытки освободиться от этого груза терпели сокрушительное фиаско. Циркуляция крови была явно нарушена, и руку я уже почти не чувствовал. Как бы её не лишиться таким макаром. Но сейчас главной опасностью являлась не мертвая бабка-колдунья, а чертов фриц в историческом костюме гитлеровца и его «камрады», скручивающие курам головы во дворе.

Если зрение меня не обманывало, то эти отмороженные на всю головы немецкие наёмники действительно воевали в форме вермахта времен Второй Мировой Войны! Решили взять реванш за проигрыш дедов-прадедов? Или компьютерных игрух переели и реала захотелось? Ну, сучары, я вам покажу еще настоящий реал!

— Мне сказать много людьи в Тарасовка, — продолжил немец, — что здесь есть проживать настоящий… Э-э-э… — Обер-лейтенант прищелкнул пальцами, видимо вспоминая забытое слово.