Товарищ "Чума" (СИ)

Давай, красотка, держись! Не показывай своего страха перед этим гадом! Если уж и погибать, то с честью!

Я же, наоборот, затаился, как мышь, стараясь не шевелиться, и даже не дышать. Немец продолжал внимательно разглядывать бабку, совершенно не обращая на меня никакого внимания. Словно я пустое место, а на кровати никого нет. Я до боли сжал гранату в ладони, старясь не сорваться.

— Бабушка действительно tot… э-э-э… мертвый… — Убедившись, что перед ним остывший труп, немец разогнулся и, упорно продолжая меня не замечать, вернулся к хозяйкам избы.

У Акулинки глаза едва на лоб не вылезли, увеличившись до неимоверных размеров. Она никак не могла взять в толк, почему немецкий офицер не обратил никакого внимания на раненного бойца Красной армии. Её даже дрожь перестала колотить, а всё произошедшее едва ли не вогнало в ступор, как и её мамашу.

— Ошень шаль, — произнес немец, совершенно потеряв интерес к продолжению разговора. — Хотел смотреть настоящий вьедьма. Mein Beileid… Соболезную. Auf Wiedersehen! — И фриц резко развернувшись на каблуках, вышел из избы.

— Stefan, Karl! Hor schon jetzt auf, die Huhner zu erwurgen! Zuruck zum Luxation! — Донесся уже с улицы его недовольный голос.

— Jawohl, herr Oberleutеnant! — Раздался звук заводящихся мотоциклетных двигателей, и небольшая кавалькада фрицев вылетела со двора под прострелы выхлопных газов.

— Пронесло, кажись… — Облегченно выдохнул я, загнув металлические усики лимонки и обессиленно откидываясь спиной на бревенчатую стену.

Как такое могло произойти, я пока еще не врубился. Девчушка стекла на пол прямо там, где стояла. Её продолжало потряхивать от нервного напряжения. Могу понять — по самому краешку прошли. И спасло наши жизни, не иначе, как настоящее чудо. Зато вдруг ожила мамаша, стремительно выбравшись из ступора.

— Ну, что я тебе говорила, дурында? — уперев руки в боки, с каким-то превосходством бросила она дочери.

— Что говорила?.. — все еще находясь в шоке, переспросила Акулина.

— Бабкина ворожба-то, даже после её смерти работает! — победно бросила она.

— Она как морок на этого солдатика повесила, так он еще и не развеялся! Сильна была мать! Ох, сильна! А ты, дура, никогда ни её, ни меня не слушала! А ведь могла бы сейчас это дар себе получить! Ищи его теперь, свищи! Видишь, небось, каким боком нашей семье твои пионерия с комсомолом вылезли? Существует настоящее колдовство! И ведьмы существуют! — ядовито бросала она обвинения в сторону дочери.