Товарищ "Чума" (СИ)

И пространственно-временной континуум сдался первым, позволив мне продавить свою «позицию». Я показал всем, кто здесь царь горы! Двигаться стало не в пример легче и свободнее, хотя всё еще очень и очень тяжело. Я как будто пытался пробить собой кирпичную стену. И у меня получалось.

Оставался еще один рывок. Финальный. От полицая с пистолетом меня отделял всего лишь один шаг. Но его еще нужно было преодолеть. Долго раздумывать времени не было, так же, как и переживать: получится у меня что-нибудь, или нет? Поэтому я решил выжать из этого слабого тела всё, на что оно только способно.

Взмахнув рукой с зажатым ножом, я, разрывая само пространство и собственные жилы, крутанулся на пятке левой ноги, на мгновение оказавшись спиной к врагу. Но вложенных сил хватило, чтобы правая рука, описав полукруг и набрав хорошую инерцию, продавила сгустившийся «воздух», стремительно приблизившись к шее врага.

К моему изумлению отточенное широкое лезвие легко пробило шею полицаю, показав свой острый кончик с другой стороны.

И всё это в абсолютной тишине — не единый звук не испортил застывшей картины мира. Похоже, что двигался я куда быстрее скорости звука.

Едва враг был повержен, меня словно громом ударило! В глазах заплясали разноцветные зайчики, а ноги подкосились. Накрыло так, что пришлось приложить массу усилий, чтобы не рухнуть на землю. Не сказать, чтобы это было неприятное и болезненное чувство. Нет, скорее наоборот — меня захлестнула настоящая эйфория.

Но радоваться пока было рано — оставался еще второй враг, сутулый полицай Рябченко, продолжающий целиться из карабина в беззащитных женщин.

Справившись с непонятным «приходом», я резко выдернул нож из шей Костыля. После его устранения, двигаться стало еще легче. Тяжело, трудно, но вполне терпимо. Вот только сил у слабенького тела моего реципиента совсем не осталось. И я вот-вот распластаюсь по земле бесхребетным слизняком. Поэтому действовать нужно было незамедлительно!

Однако, находился гребанный ублюдок довольно далеко от меня.

Первые же шаги показали, что я уже совсем выдохся и добраться до сутулого совершенно не в состоянии. Сил, чтобы устранить второго полицая у меня не было, если только… Я взвесил в руке охотничий нож, уже отнявший жизнь у одного из предателей.

Самое интересное, что умерший Костыль еще даже не осознавал произошедших с ним изменений, и его палец всё так же продолжал медленно тянуть спусковой крючок в ожидании выстрела. Только вот он его уже не услышит.