Товарищ "Чума" (СИ)

С этими двумя женщинами «из прошлого» мы хоронили их бабку — ведьму-знахарку, или шептунью (хрен их разберёт), когда на кладбище заявились два полицая…

— Грёбаный парадонтоз! — Наконец-то в моей голове всё встало на свои места.

Я распахнул глаза и увидел нависающее над собой бледное лицо девчушки.

— Рома, ты как? — спросила меня Акулинка, со всей силы впиваясь пальцами в мое плечо. — Всё в порядке?

Я почувствовал, как небольшие, но крепкие ногти девушки сдирают мне до крови кожу под гимнастеркой. Конечно, настоящему мужчине быть расцарапанным страстной женщиной престижно, но не в таком же случае.

— Если руку отпустишь, будет совсем хорошо! — улыбнувшись сквозь силу, произнес я.

— Ой! — воскликнула Акулинка, разжав пальцы. — Поцарапала, наверное…

— До свадьбы заживёт! — небрежно отмахнулся я, старясь подняться на ноги.

С первой попытки у меня ничего не получилось — голова кружилась, а дрожащие ноги подгибались, словно гуттаперчевые. Несколько раз я валился на твердую землю, едва не расшибив лоб о ближайший могильный камень.

Наконец, с помощью Акулины, которая подхватила меня под руку, мне удалось подняться. А затем и выпрямиться в полный рост. Но ненадолго. Едва я крутанул головой в попытке осмотреться, меня резко переломило надвое и принялось полоскать какой-то ядовито-желтой дрянью с кровяными вкраплениями.

Рвало меня долго, «со смаком» и почти без перерывов. Временами я не мог сделать даже глотка воздуха, рискуя задохнуться, либо захлебнуться собственной кровавой рвотой. Вокруг меня, не останавливаясь и что-то причитая, кругами бегала Акулинка с глазами по пять копеек.

Наконец, приступ отступил, позволив отдышаться как следует, и отереть рукавом гимнастерки длинные тягучие слюни, свисающие едва не до самой земли. Так хреново, как в этот раз, мне никогда не было. Словно бы неведомая сила препарировала меня, раскидав на атомы, а затем собрав наново. Даже после смертельного ранения в моём родном времени мне было намного лучше.

Я, пошатываясь, добрался до деревянного поминального столика с двумя лавками, на моё счастье оказавшегося совсем рядом. Рухнув задницей на выветренную древесину, я откинулся спиной на край стола. Слабость накатывала волнами, но мне стало ощутимо легче.