Товарищ "Чума" (СИ)

— А вот у меня сложилось стойкое впечатление, что мне этот дар навязали практически насильно.

— Да если бы ты отказался… — Даже задохнулась от возмущения тётка. — Дар невозможно насильно передать! Только по доброй воле!

— Вы уж простите великодушно, — вот теперь мой голос натурально сочился ядом, — что я не сдох. Выбора у меня другого не было: либо помереть, либо дар принять и жить дальше каким-то ведьмаком. И, раз уж меня посчитала достойным ваша матушка, впредь попрошу следить за языком! Я не потерплю, чтобы меня кто-то, походя, гадом обзывал!

— Вы только поглядите, какие мы нежные! — презрительно фыркнула мамашка, а мои глаза вдруг застлало красной пеленой.

Воздух передо мной неожиданно подёрнулся темной дымкой, такой же, какой недавно сочился нож. Похоже, что у меня реально планка упала! С чего бы это я так разозлился?

— Ой, мамочки! — испуганно пискнула стоявшая рядом Акулинка. — У него глаза дымятся!

— А ну-ка охолони, хлопчик! — резко гаркнула на меня мамаша. — Не враги мы тебе! — Выставила она перед собой руки ладонями вперед.

— Да неужели? — рыкнул я каким-то чужим, низким и грудным голосом.

— Согласна, — не стала спорить со мной Глафира Митрофановна. — Ситуация не совсем однозначная…

— Совсем хреновая ситуация… — Я почувствовал, как мои губы растягиваются в жуткой ухмылке. — Для вас… — И мне отчего-то неимоверно захотелось ощутить на своих губах вкус её крови. Солоновато-металлического привкуса, горячей, дымящейся, живой…

— Глубокий вдох! Быстро! — видимо, оценив моё состояние, истошно заорала тетка.

Я, с трудом преодолевая желание впиться ей в горло зубами, а затем рвать, рвать и рвать, глубоко и мощно вдохнул. Желание срочно прибить кого-нибудь немного отступило. Но не до конца…

— А теперь медленно выдыхай… Медленнее! — продолжала командовать Глафира Митрофановна. — Еще медленнее! Теперь еще вдох! Выдох! Вдох — выдох!

Я послушно выполнил все её указания, и мне действительно стало легче. По крайней мере растворилась в голове красная пелена, а из глаз ушла тёмная призрачная дымка.

— Вот и хорошо! Вот и молодец! — продолжала приговаривать Глафира Митрофановна, пока я дышал. — Успокоиться тебе надо, Рома. Это ведовской дар в тебе прорастает, «корни» даёт, чтобы с твоей нервной системой соединиться и в одной связке работать…

Опаньки! Нервная система? И откуда темная крестьянка, дочка деревенской ведьмы таких научных терминов нахваталась? Ох, и непроста Глафира Митрофановна.