Товарищ "Чума" (СИ)

А я, наоборот, хотела людям помогать, чтобы делами добрыми отмолить её душу грешную… Но мать права оказалась — не оценили люди… Осудили, унизили, уничтожили всё, чем я жила! Жизнь мне сломали! Нет у меня теперь в ней никакого смысла… Только гнусное чувство мести…

Я молчал и не вмешивался, тихо слушая, как Глафира Митрофановна изливает мне свою душу. Много зла ей причинили люди. Превратили изначально светлую девушку, умницу и красавицу (даже лагеря не смогли полностью уничтожить её былую красоту) в озлобленную склочную тётку.

И не факт, что из этого состояния её можно обратно «к свету» вернуть. Но как бы там ни было, а я попытаюсь. Ведь хороших людей на свете больше. Много больше! Хотя, зачастую, бал в нашем мире правят, как раз, настоящие сволочи. Вот к ним-то доставшуюся мне темную силу и применять можно без всяких ограничений, чтобы жизнь малиной не казалась.

— Глафира Митрофановна! — всё-таки не выдержал я. — Да о чём вы говорите? Как так не осталось у вас никакого смысла в жизни? А семья? А дочь? Она у вас просто чудесная девушка! Добрая, отзывчивая, отважная! — зачастил я.

— Меня, вот, спасла… Любит вас, хоть и не сходитесь вы сейчас в некоторых вопросах. Думаю, что она такая же, какой и вы были в молодости. Так вспомните всё хорошее! Нельзя жить одной лишь чёрной местью.

— А что, понравилась тебе моя Акулинка? — Глафира Митрофановна проницательно взглянула мне в глаза. — Так вот и женись на ней. Породнимся.

А детки ваши такую силу ведовскую обрести смогут… Такие задатки меж собой скрестить, а после и им подыскать подходящие пары…

— Так-так, тещенька! — произнес я, повысив голос. — Не кажется ли вам, что это уже натуральной евгеникой[2] попахивает? На скользкую дорожку ступаете, Глафира Митрофановна! Хотите нацистам уподобиться? Тогда давайте уже всех неполноценных, кто без задатка ведовского, «под нож» определять. Только помните, что кто-то может и вас в неполноценные записать…

— А ты откуда об этом знаешь? О евгенике? — Неожиданно «сделала» стойку товарищ доцент.

О! Вот как раз и для тёщеньки шикарный псевдоним нарисовался. Товарищ Доцент — звучит!

— Мать писала, — усмехнувшись, пожал я плечами.

— Что-то ты темнишь, товарищ красноармеец, — вернула мне ответную усмешку Глафира Митрофановна. — Такое ощущение, что ты не консерваторию кончал, а учебное заведение совсем другой направленности.