Трактир «Разбитые надежды»

Надо идти и победить!»

* * *"

"Он шел, что-то насвистывая себе под нос. Усталое солнце уже норовило спрятаться в темную нору за горизонтом, но Лехе все было нипочем. За последнее время, пожалуй, ему не доводилось шагать столь легко и беззаботно. Чувствуя настроение хозяина, Черный трусил рядом, виляя хвостом всякий раз, когда Лешага кидал на него взгляд. Стая двигалась следом, довольная и сытая, полная восторженного обожания к тому, кто вел их, все равно куда, на охоту или в схватку. Сейчас псов и вовсе не беспокоило, куда направлялся хозяин.

Они просто следовали за ним, почти неразличимые в зарослях.

Лешага и сам не слишком представлял себе, куда идет. Куда-то туда, в сторону Трактира. Конечно, там он найдет ответы на все накопившиеся вопросы. Где же, как не там?

Недавняя победа придала Лехе сил и уверенности, хотя порой ему казалось, что все еще чей-то настойчивый взгляд сверлит ему затылок. Лешага пытался глядеть верхним зрением, и оно услужливо открывало перед ним округу во всех мелочах и деталях — малейшая рытвина, качнувшаяся ветвь — ничего не укрывалось от его взгляда.

Никакой опасности поблизости замечено не было. А странное ощущение не оставляло.

— Вот ведь ерунда! — фыркнул воин.

Черный поднял уши, настораживаясь.

— Все хорошо, — заметив это, бросил ученик Старого Бирюка.

Вожак моментально взвился, поставил лапы ему на грудь и облизал хозяину лицо.

— Оставь, оставь. Надо идти. — Он потрепал громадного волкодава по холке. — Эх, жаль, нет с нами Марата. Рассказать бы ему про страшилище.

Может, он знает, что это за гнусная тварь.

Лешага вспомнил чешуйчатого, вдохновенно повествующего о Темном Властелине. Похоже, что он и вправду таков, как говорил юнец. Видать, не выдумка. Откуда бы иначе такому страшилищу взяться?

«А еще… — Лешага поймал себя на неожиданной мысли и тут же одернул. Что за глупость хвалиться добычей перед девчонкой, которую совсем недавно собирался утопить или отправить на все четыре стороны. — Блажь все это. Надо выкинуть из головы.

Конечно, Бурого рядом нет, но все же я жив и свободен. И побратим жив, не стали бы его везти в такую даль, чтобы прикончить. А раз так, можно еще сыграть».

Он сбавил шаг. Во что сыграть? О чем эти залихватские, но пустые мысли? Даже если каким-то чудом Бурого удастся вытащить, что дальше? Снова идти охранять караваны? Даже мысль об этом теперь казалась глупой и никчемной.

А вот во всем, что пережито за последнюю неделю, похоже, был какой-то тайный смысл.