Онлайн-библиотека книг
— Как там учил школьный наставник? Сформулируй вопрос и задай его мудрой книге."
"Лешага задумался, пытаясь сложить в уме, что же такое он хотел бы спросить. И наугад открыл отобранное ему Маратом сокровище.
— Вот здесь.
«Всякая цепь тягостна тому, кто жил свободно, — гласила строка, в которую упирался палец, — и любые узы стесняют его».
«Ну да, — Лешага чуть не хлопнул себя по лбу. — Так и есть. Это узы стесняют меня. Я то и дело бросаюсь кого-то спасать. Марата, чешуйчатых, Лилию и… — с ужасом подумалось ему, — Бурого.
Он вдруг припомнил миг, когда впервые увидел Лилию, плещущуюся в рассветном потоке. Сколько раз потом ему хотелось видеть ее, как тогда, сколько раз хотелось прижать к себе и не отпускать. Ради этого он готов был убить и убивал. А сейчас этих уз нет, они порваны, развеяны в прах. Лешага скрипнул зубами и сжал кулаки. И вновь чей-то давящий взгляд уперся ему в затылок.
— Да что ж это такое? — он в который раз глянул на округу верхним зрением.
— Какого рожна?
Марат шел, что-то доказывая Лилии, автомат болтался у него за спиной, причем совершенно по-идиотски — стволом вниз, впрочем, и у девушки, так же. Они брели, не обращая внимания на пересвистывания, так похожие на птичьи трели, всецело увлеченные беседой.
* * *День казался бесконечно долгим. Сначала Марат и Лилия старались идти быстро, подражая заведенному Лешагой темпу, но очень скоро выбились из сил. Выросшая посреди лесных чащоб девушка легко ориентировалась в зарослях, но прежде ей не приходилось по многу часов кряду двигаться так, будто в спину дышит голодная волчья стая. А потому через каждые два часа пути им приходилось делать привал.
— Надо поспешить! — твердил Марат. — Леха, он, знаешь, какой быстрый?!
Лилия знала, но ничего не могла поделать с гудящими от усталости ногами. Идея следовать вместе с Маратом на помощь Лешаге теперь не казалась ей такой удачной. Даже если каким-то чудом им удастся нагнать этого холодного, бесчувственного зверя в человеческом облике, что толку будет ему от такой подмоги? Она поймала себя на мысли, что злится на Леху за собственную беспомощность.
