Казалось, она пульсировала в моих ладонях. Символ обряда. Символ связи. Символ… свободы.
— Что ты выберешь, Лили?
Стрела в моих ладонях была не оружием. Не напоминанием. Не просьбой. Она была путеводной нитью. От него — ко мне.
Сердце билось в горле.
Я не видела Ветра со дня, когда он отпустил меня — свободной. Но даже на расстоянии между нами не угасло ничего. Ни жар, ни память, ни что-то большее… то, что я не могла назвать. Но знала: оно есть.
И я выбрала.
Не из страха. Не из долга. Из свободы.
Ответ был ясным как день.
Я сделала шаг назад, к центру зала.
И поклонилась.
— Я… приму его приглашение.
— Уверена?
— На этот раз — да.
И я знала: теперь всё начнётся заново. Но уже не с огня и боли.
А с выбора.
Моего.
* * *Я стояла на балконе, завернувшись в тонкий шёлковый плащ. Внизу, у подножия башни, уже собирали вещи, запаковывали свитки, седлали лошадей. Он скоро приедет. Сегодня. Может быть — уже в пути.
Я не видела его с той самой ночи. С той поляны. С того прощального поцелуя, что отдал мне всё и не потребовал ничего.
Но я ощущала его приближение — так же, как чувствуют приближение грозы или весны. Как будто сердце ловило ритм его сердца.
— Ты правда уезжаешь? — спросила Астра. Она держала меня за руку и пыталась не плакать. Но у неё не получалось. У меня — тоже.
— Да. Но ты же знаешь — я всегда буду с тобой. Внутри, — я приложила её ладошку к её груди, потом к своей. — Здесь. И ты сможешь приехать ко мне, когда я окончательно там освоюсь.
Она всхлипнула и кивнула.
Я обняла её крепко, вдохнула запах её волос — детства, нашего дома, цветочных подушечек и молока с мёдом.
Это прощание не навсегда, но и не совсем «до скорого». Потому что я уезжала туда, где всё будет иначе.
— А он красивый? — прошептала Астра. — Тот, к кому ты едешь?
Я улыбнулась сквозь слёзы:
— Он… настоящий. А это, поверь, намного важнее.
На ступенях у входа стоял отец. Величественный, как всегда. Но в этот момент — удивительно человечный. Без доспехов, без короны. Просто мужчина, отпускающий дочь.
Его глаза были серьёзны, но в уголках затаилась тень улыбки.
— Ты взрослая, — сказал он. — Глупо пытаться удерживать солнце в ладонях. Оно всё равно уходит — чтобы светить где-то дальше.
Я кивнула. Подошла. Обняла его. Он впервые за много лет прижал меня к себе так, как в детстве — когда мне снились кошмары, и только его голос мог вернуть мне покой.
Отец обнял меня крепко. По-мужски. Не как лорд — как отец.
— Иди, — сказал он. — Живи. Не бойся быть собой.
