Трепет. (не) его девочка

По вискам начинает шарахать сильнее, чем пять минут назад в комнате, легкие сжимаются, жар разливается в груди, а затем за секунду сменяется холодом и обратно.

"Яна…" — свое имя я не слышу. Я читаю его по губам Рустама Довлатовича.

Мужчина резко поворачивается полностью ко мне, и я не успеваю отвернуться, или хотя бы закрыть глаза. Взгляд непроизвольно падает на его широкую, покрытую темными влажными волосами грудь, стекает к крепкому животу и эрегированному члену. Вот теперь я зажмуриваюсь, отступаю назад, поскальзываюсь на влажном кафеле и ударяюсь плечом о косяк двери, отчаянно пытаясь ухватиться рукой за что-нибудь, чтобы не упасть на пол.

— Яна! — в этот раз слышу свое имя и затем легкое поскрипывание дверцы душевой.

Он что, собирается подойти ко мне? Нет… нет!

— Не подходи! — кричу, не открывая глаз, вываливаюсь в коридор, и начинаю бежать.

Глаза все еще закрыты, когда сильные пальцы сжимаются вокруг моего запястья и дергают. Я впечатываюсь в холодную мокрую грудь, но мне удается вырваться.

В целях самообороны и безопасности, принимаю решение, что видеть, куда я бегу, все-таки лучше, чем не видеть, поэтому распахиваю веки и рвусь к лестнице. Бегу по ступеням вниз так, словно за мной гонится сам дьявол. Может, именно он в него и вселился?!

Оказавшись внизу, я теряюсь. Я понятия не имею, куда бежать, где скрыться от него, спрятаться, поэтому просто продолжаю двигаться и забегаю в кухню. Мне бы добраться до чего-нибудь, чем можно его ударить, если он последовал за мной, но как только я приближаюсь к кухонным напольным шкафам, разделяющим кухню посередине, как ладони отчима обхватывают мою талию, я теряю равновесие и практически падаю грудью на столешницу, руками сшибаю кастрюли и тарелки, стоявшие на ней.

Они с грохотом падают на пол, рассекая утреннюю тишину вместе с моим визгом. Я чувствую, как он наваливается на меня сверху, запястья прижимает к столешнице, его эрекция упирается в ягодицы, а дыхание обжигает ухо и шею.

— Блядь, Яна, ты думаешь, что можешь вот так просто стоять в душе, смотреть на меня и не получить никакой реакции?! — рычит отчим и сильнее вжимается в меня, кожа на запястьях начинает гореть, а живот скручивает от возбуждение, из-за которого мне хочется умереть, исчезнуть, раствориться в пространстве.

Слезы текут по щекам и падают на холодную поверхность подо мной.

— Ты не прррравильно понял… — выдавливаю из себя объяснения, проглатывая слова вместе со слезами.