Рассмотрев несколько версий, как осуществить устранение Свирида, я пришёл к выводу, что наиболее удобно сделать это на лесопилке, где мы с ним чаще всего работали. Старое здание лесопилки, построенное ещё при царе-освободителе, располагалось на искусственном водопаде, вращающем маховик пилорамы. Лес для распиловки сплавляли по реке, и по несколько раз в год со сплавщиками происходили несчастные случаи.
Я рассудил, что если дождаться новой партии леса и столкнуть Свирида прямо в реку, где одно на одном громоздятся толстые брёвна, то никому не придёт в голову, что это убийство.
Я даже подумал, что для верности на глазах у всех отпрошусь в мастерскую, а потом втихаря проползу обратно через щель между досок. Выверив план до мелочей, я принялся ждать подходящего случая, не предполагая, что он выпадет гораздо раньше задуманного времени. Через пару недель после моего решения в перелесок рядом с лесопилкой ударила сухая молния. Лес занялся пожаром, и конвоиры приказали заключённым тушить расползающийся по тайге огонь.
Конвойные и прежде частенько смотрели сквозь пальцы на наши передвижения: особо бежать в рудниках некуда – кругом тайга. Хотя, конечно, побеги случались. Но пожар в тайге дело исключительное, тем более что тогда горели верхушки леса, а это самое страшное. Верховой пожар распространяется с огромной скоростью, и если его сразу не остановить, то тайга выгорит на тысячи вёрст, оставляя после себя прах и пепел.
Не разбирая, кто каторжник, а кто охранник, люди кинулись пилить вековые сосны, уже занявшиеся пламенем, и валить встречный лес, вырубая мёртвую полосу, через которую огонь не может перепрыгнуть.
Кто хоть раз видел лесной пожар, поймёт человеческий ужас перед величественным и бесстрастным лицом природы. Крики, стук топоров, визг пил и шум падающих деревьев смешивались с гарью и дымом.
В суете и бестолковой толкотне никто из людей не обратил внимания, что я очутился в паре со Свиридом. Мы с двух сторон пилили сосну с полыхающей вершиной, и я понимал, что мне выпала редкостная удача одним махом решить свои проблемы, никогда больше не видеть ненавистную рожу Свирида и не слышать его гнусный голос, постоянно звучавший в моих ушах:
– Покайся в смертном грехе, ведь на тебе кровь людская.
Нешто не давят проклятия?
Работая двуручной пилой, изредка мы кидали друг на друга насторожённый взгляд и оба понимали, что сейчас что-то между нами должно произойти. Наконец, когда пылающим факелом сосна рухнула к нашим ногам, мы выпрямились.
