Три ночи с повесой

— Откуда такая уверенность?

Лили кивком головы указала на пухлую, в перевязочках, детскую ручку.

— Посмотри, как натурально выгладит рука малыша. У мужчины так не получилось бы — у них дети всегда выходят либо слишком тощие, либо, наоборот, слишком толстые.

Джулиан озадаченно уставился на жену.

— Кажется, я догадываюсь, что ты имеешь в виду, — задумчиво протянул он. Все дамы из общества худо-бедно умели обращаться с кистью, поскольку в детстве брали уроки рисования. Однако если художница хотела добиться признания, — чтобы ее картины воспринимали всерьез и платили за них хорошие деньги, — ей пришлось бы назваться мужским именем.

Лили, задумчиво склонив набок голову, продолжала разглядывать полотно. Джулиан уже решил, что непременно купит его, раз оно так понравилось Лили. Оставалось решить, что лучше — купить его прямо сейчас или вернуться попозже и сделать Лили сюрприз.

Он еще ломал над этим голову, когда Лили вдруг преподнесла сюрприз ему.

— Мне кажется, я беременна, — воспользовавшись языком жестов, сообщила она.

У Джулиана перехватило дыхание. Мысли замерли. Сердце остановилось. Потом сердце ударило, как электрическим разрядом, и оно рванулось галопом. А мысли так и не догнали его, остались позади, в оцепенении и безмолвии. Привычный мир, в котором он жил, вдруг словно съежился до размеров картины.

Ощущение было такое, словно кто-то невидимый, но могущественный, коснувшись его, разом заставил Джулиана уменьшиться в размерах, после чего поместил его в рамку.

Удивительнее всего было то, что это нисколько его не стесняло и вообще не причиняло ни малейшего неудобства. Скорее наоборот — позволяло расставить все по своим местам. Он как будто увидел себя со стороны — вернее, их с Лили и их будущего ребенка. А весь остальной мир, то, что оставалось за пределами рамы, вдруг словно подернулся дымкой, сделавшись зыбким, расплывчатым и совершенно не важным.

От волнения лишившись речи, Джулиан незаметно обнял жену за талию.

Лили чуть заметно порозовела. А потом вдруг улыбнулась, и на щеках ее запрыгали ямочки.

— Я пока не уверена, — чуть слышно прошептала она.

А вот Джулиан был совершенно уверен. Не пройдет и года, как в этом мире появится еще один пухленький розовощекий младенец. И этот малыш будет плоть от плоти его, Джулиана, и плоть от плоти Лили, он свяжет их навсегда узами, которые невозможно будет разорвать.