Триггер

Теперь, когда понимаю, что Вадим мог угробить не только Катю, но и нашего с ней ребёнка, хочется лично приехать в больницу к Персидскому и свернуть тому шею. Так сказать, сделать то, что не доделала авария. Тем более и повод появляется сказать всё, что думаю по этому поводу, когда Катя заводит разговор после ужина.

— Мне звонила свекровь. Ну, вернее, бывшая свекровь, — тихо произносит, когда мы сидим за напитками после еды. Я — за бокалом коньяка, Катя — молока. Идеально.

— И? — уточняю, вскинув бровь, уже предвидя, что именно услышу.

— Она просит приехать к Вадиму.

— Исключено."

"Меня начинает душить чёрная злость. Конечно, совсем не стоит направлять её на Катю, но… мать её, она что, реально хочет отправиться к этому гондону? Может там сопли-слюни ему станет вытирать или что?

— Я знала, что ты это скажешь. Но и врать не могла.

— Это радует, потому что я ведь на ровном месте какое-нибудь дерьмо могу вполне подумать, — ухмыляюсь невесело, допивая коньяк и пожимая плечами. — На этом разговор заканчиваем?

— Я хочу с Персидским покончить, но боюсь, что если не поеду к нему и не решу всё тет-а-тет, он изобретёт что-то новенькое.

Прекрасно. Психология в действии, только она совсем не вяжется у меня с той картиной мира, которая уже составлена в моей башке, и куда доступа нет ни Вадиму, ни его матери, ни кому бы то ни было из тех, кто может желать нам зла.

— Если он захочет — он изобретёт. Глупо думать, что его способны отвлечь от этого больничная койка или твоё отсутствие.

— И всё же… пожалуйста.

Это её «позволь» понуждает поморщиться. Как будто у нас тут рабовладельческий строй. Нет, если хочет, пусть едет и получит снова какую-нибудь пакость. Только я, естественно, ни хрена этому рад не буду.

— Дело твоё, Кать. Хочешь — поезжай. Я тебе не муж запрещать это.

— Илья…

— А ты думала, что я обосрусь от радости и лично тебя к нему отвезу?

Вижу, как она поджимает губы, отводит глаза. Только понять бы ей пора, что за моими словами не стоит ничего, кроме тревоги за неё и нашего ещё нерождённого ребёнка, которого та падла, что лежит в больнице и жаждет увидеть мою женщину, едва не убила.

— Ладно. Извини. Если ты считаешь, что так будет лучше…

— Считаю. И не для него. Для меня. Для нас.

Она вскакивает из-за стола, подходит ко мне, обнимает со спины и прижимается. Если бы мог поехать к Персидскому вместо неё, сделал бы это. Только боюсь, поездка эта станет фатальной. Для Вадима как минимум.

— Завтра отвезу тебя.