Тринадцатый странник

Башня Безмолвия — это не только город на земле, с этажами ввысь, но и огромное расстояние вниз, под землю. Там располагались продуктовые склады, бункеры, лаборатории и тюрьма. Попасть вниз никто не хотел.

Бесшумный лифт пронес меня по этажам и услужливо распахнул двери. Я вышла на металлическую площадку. Страж повернулся ко мне, узнал, склонился.

— Чем могу вам помочь, госпожа Диана?

— Спасибо, Артур, я знаю, где лаборатория, — я глубокомысленно помолчала, надеясь, что Ландар не отдавал поручения не пускать меня.

Но страж кивнул и отодвинулся.

— Будьте осторожны, в третьем секторе не горят лампы, короткое замыкание. Но вы ведь туда не пойдете? Лаборатории в другой стороне.

— Конечно, — мило улыбнулась. — Я помню дорогу.

Артур скрылся за углом, а я постояла минуту, прислушиваясь. И неслышно побежала в сторону третьего сектора. Лампы здесь действительно не горели, что было удивительно, обычно все в Башне функционировало исправно. Может, какой-то сбой после того, как Ландар разнес Северное крыло… Сердце вновь защемило, но я заставила себя не думать об этом.

Пол покрывал мягкий материал, заглушающий шаги. Шорох. Я обернулась. Показалось? Наверное… Я размышляла, как узнать код от камеры Яна. А то, что его определили в камеру, я даже не сомневалась. Внутри снова стало горько от осознания, что я сама во всем виновата. Сама привела Ландара к нему, сама позволила увидеть свои чувства. Не сдержалась… Поддалась очарованию старого города с красными крышами, прониклась атмосферой волшебства, разрешила себе поверить, что и со мной это возможно — маленький кусочек настоящего чуда, такого обыденного для остальных людей.

Идиотка. А ведь я даже не думала об отношениях с Яном. Просто хотела погулять вдоль аллей, постоять на Карловом мосту, болтая ни о чем и глазея на средневековые башни, а потом загадать желание у статуи святого Яна Непомуцкого и посмеяться над его живым тезкой. Мне хотелось обычного человеческого общения, смеха, шуток. Того, чего у меня никогда не было.

Потом мы, конечно, расстались бы. Но я на миг позволила себе поверить, что эта прогулка в Праге — одна единственная — возможна. Что будет у меня это воспоминание — теплое и пахнущее солнцем и ванилью, и я стану хранить его где-то у сердца.

Я сжала зубы, тряхнула головой. Сказка закончилась, не начавшись, и нечего о ней сожалеть.

Теперь у меня только один путь. Я не сомневалась, что Ян жив.