Трижды до восхода солнца

Искренне надеюсь, с ней все будет в порядке… Я слышал, будто некоторые люди в городе склонны связывать это трагическое происшествие с моим именем, если быть точным, с именем моей жены. К большому сожалению, этому способствовал мой сын. Я разговаривал с ним сегодня, и он признался, что обратился к вашей сестре с просьбой прояснить некоторые обстоятельства смерти моей жены. По его словам, он заподозрил, что причина ее смерти вовсе не давняя болезнь, а следствие злого умысла. Идея совершенно нелепая, более того, абсолютно лишенная каких-либо оснований.

Убийство ее подруги лишь укрепило его подозрения. С моей точки зрения, мой сын просто не отдает себе отчета в своих действиях…

— Федор Осипович, — перебила я. — Вы от меня чего хотите?

Он вдруг растерялся, не от вопроса, а от того, что кто-то посмел его перебить. Дядя всерьез считал себя всемогущим и пословицу «На все воля божья» трактовал по-своему, то есть кто тут господь бог, любому недотепе должно быть понятно сразу.

Он немного помолчал, сцепив руки замком, и вторично улыбнулся краем губ.

— Хочу услышать ваше мнение, — склонив голову набок, произнес он. — Вы потратили время, и немалое, чтобы покопаться в этой истории. Уверен, какие-то выводы для себя вы успели сделать. Думаю, у вас нет причин скрывать их от меня.

— Причин действительно никаких. Если вы думаете, что статья в газете появилась с моей подачи, то ошибаетесь.

— С господином Прохоровым вы как будто хорошо знакомы? — вежливо напомнил Багрянский.

— Более чем. Он был моим мужем, давно и недолго, но расстались мы друзьями. Однако к появлению этой статьи я отношения не имею. По глупости обратилась к нему, желая узнать, что за человек Юдина, — покаялась я с самым разнесчастным видом. — Речь зашла об Авроре Леонидовне, точнее, о ее мемуарах, вспомнили, что ваш сын и моя сестра — одноклассники. Я вам так подробно рассказываю, чтобы вы поняли, как в светлой голове журналиста все это переплелось.

Гибель Юдиной, а потом покушение на мою сестру. Последовательность событий показалась ему логичной, если принять за основу идею, что кому-то мемуары вашей жены жить спокойно не давали.

— Вы сейчас говорите о Прохорове. А вы сами как оцениваете эти события?

— Ваша жена намеревалась выступить с разоблачениями и смогла создать некий ажиотаж вокруг своей книги. Допустим, нашелся псих или несколько психов, которых это напугало.