Трижды до восхода солнца

Эскулап сказал, недели три меня здесь продержат как минимум.

— Три недели — фигня.

— Ага. Ты, пока я в больнице, лезть никуда не моги. Живи у предков и вообще… Серега Багрянский звонил?

— Конечно. Очень переживает. Его к тебе пока не пустят, только родных…

— Подвели мы парня. Ты ведь все рассказала? Значит, его тайна уже не тайна, а с отцом у него и без того проблемы…

— Нашла о чем печалиться. Он тоже хорош, втравил тебя в историю…

— Шум большой? — приглядываясь ко мне, спросила Агатка. Я пожала плечами. — Ясно.

Сегодня со следаком разговаривала. Парень головастый и толк в своем деле знает. И вот что я тебе скажу, Фимка. Когда он вопросы задавал, а я на них отвечала, вся эта история показалась мне непроходимо глупой.

— Это как? — подумав, спросила я.

— Объяснить весьма трудно, может, оттого, что башка еще плохо варит. Но точно знаю: не туда нас с тобой занесло.

— Если не туда, то чего ты в больнице делаешь?

— Тот же следак задал вопрос: не было ли у меня врагов? Вдруг кто-то так разозлился, что решил, будто я на этом свете задержалась? Я немного напряглась, и набралось у меня пять кандидатов в злодеи.

— Ты парня успела разглядеть, того, что стрелял в тебя?

— Нет, конечно. Бейсболка на глаза надвинута, ворот свитера натянут до самого носа. Помню только красную куртку. Он подошел, постучал по стеклу, во мне даже ничего не екнуло, решила, спросить что-то хочет. Открыла окно… Фимка, если б ты не заорала, он бы не промазал. Рука у него дернулась, а целился он мне в башку, хотя, может, с перепугу показалось… пистолет с глушаком, он его под шарфом прятал, когда подходил.

Юдину задушили, а здесь все по-другому, очень по-бандитски, знаешь ли, а у меня среди них есть стойкие недоброжелатели.

— Ты лучше о здоровье думай, а убийц пусть теперь менты ищут.

— По-моему, он в некоторой растерянности. В чудодейственной силе мемуаров у него сомнения. А ничего стоящего в отношении Юдиной мы не нарыли.

— Вот именно. Ничего стоящего. Точнее, вообще ничего. Так какого хрена в меня стрелять?

Ответ на этот вопрос мы не нашли ни в тот день, ни в следующий.

Я смогла улизнуть из отчего дома сначала на работу, намекнув, что моя прямая обязанность заменить сестру на время ее отсутствия, а потом и в свою квартиру. Папа с вопросами больше не лез, зато мама превзошла себя, вот я и заторопилась смыться. Чтобы не нарваться на родительские проклятия, бодро отзванивалась каждые три часа. Родителям это в конце концов надоело, и меня оставили в покое.