Трижды до восхода солнца

— Вам угрожали и ты мне ничего об этом не сказала? — с каменным лицом поинтересовался папа, а я позавидовала сестрице, она у нас лицо пострадавшее, значит, все проклятия падут исключительно на мою голову. Правда, зависть была недолгой, сестре еще предстоит разговор с отцом, дал бы бог поскорее из больницы выйти.

— Папа, мы не отнеслись к этому серьезно, — промямлила я.

— Ты едва сестры не лишилась. Когда ты наконец повзрослеешь? Немедленно переезжаешь к нам, и из дома ни ногой.

Возражать я не рискнула и в ту ночь осталась у родителей, в основном потому, что прекрасно понимала: в такое время им требуется поддержка.

На следующий день вышла статья, подписанная моим бывшим, с прозрачным намеком, что убийство Юдиной и покушение на адвоката Завьялову связано с недавней кончиной госпожи Багрянской, точнее, с ее разоблачительными мемуарами. Если бы подобная статья появилась в газете «Вперед!», я бы не удивилась, но Юдин-то как раз на последние события никак не отреагировал, точно их и не было вовсе.

Я позвонила Прохорову с вопросом, что это он вдруг полез в правдолюбы. Но внятного ответа не услышала, хотя говорил он, по обыкновению, много. Наверное, бывший решил, что это его звездный час, вот и разразился статьей, в которой не было никаких фактов, зато намеков хоть отбавляй. Шуму она наделала предостаточно.

Ближе к вечеру собрали пресс-конференцию, на которой представитель следственного комитета призвал граждан не делать поспешных выводов. Следствие не располагает какими-либо сведениями, которые позволили бы связать покушение на адвоката Завьялову с гибелью известной журналистки.

А еще через несколько дней Агатка смогла поговорить со следователем, после чего к ней отправилась я. На сей раз обманывать медсестру не пришлось, Агату перевели из реанимации в обычную палату, и доступ к телу был разрешен. Утром у нее уже побывали родители, оттого печать страдания на лице сестрицы не удивила.

— Как ты? — спросила она, лишь только я вошла в палату, а я подумала, что у нее вечно все перевернуто с ног на голову, потому что этот вопрос должна была задать я.

 — Предки, поди, достали по самое не могу?

— Ну так повод есть, — дипломатично ответила я, устраиваясь на стуле в максимальной близости от сестры. Она лежала в одноместной палате, поэтому нашему разговору никто помешать не мог. — Как ты? — все-таки задала я свой вопрос.

— Нормально. Перепугалась страшно. Пожить-то охота. Девушка я еще молодая. Теперь ускоренными темпами на поправку.