Трижды до восхода солнца

— Пытаюсь понять, чем очень важные дела отличаются от тех, что подождут. Сестрица велела выстраивать приоритеты. Наверное, самое главное в жизни я, как всегда, пропустила.

— Не беда, — отмахнулся Сергей Львович. — Если что-то нельзя сделать завтра — значит, делать это и вовсе ни к чему. — Поразмышляв немного, я смогла усмотреть в его замечании признак гениальности. — Ну что, полегчало? — проявил он интерес, выждав минуту.

— Значительно, — ответила я.

— Видишь, как все просто. Заеду через полчаса.

На моем столе возникла очередная кипа бумаг, а я, широко улыбнувшись, сказала обретавшейся по соседству сотруднице:

— Нельзя объять необъятное.

 — И припустилась в приемную. Схватила пальто и намылилась к выходу, стараясь не обращать внимания на гневные вопли Агаткиной секретарши. — Не вноси в ряды паники, — посоветовала я ей на прощание. Потопталась немного у подъезда, бормоча под нос: — Завтра будет лучше, чем вчера. — И тут заметила машину Берсеньева.

Лихо развернувшись, она остановилась в трех шагах от меня, а я полезла в салон, успев за несколько минут ожидания продрогнуть до костей.

— Трудовые подвиги тебе не даются, — взглянув на меня, хмыкнул Сергей Львович.

— Я стараюсь, — ответила я с обидой. — Но будущее видится туманно.

— Уверен, твоя старательность будет оценена по достоинству. И моя тоже. У подруги Юдиной салон красоты на улице Левитана. Предлагаю туда наведаться.

— Поехали, — согласилась я, нарушая сестрицыны директивы, при этом ничего полезного узнать не ожидая.

С какой стати подруге Юдиной с нами откровенничать? У Берсеньева, судя по всему, никаких сомнений на этот счет не возникло. То ли рассчитывал на свое несокрушимое обаяние, то ли уверенность подкреплялась иными соображениями, которыми делиться со мной он не спешил.

Салон располагался на втором этаже бизнес-центра. Внушительная дверь с вывеской, рядом звонок. Покосившись на Берсеньева, который со скучающим видом замер рядом, я позвонила, дверь открылась, и мы оказались в довольно тесном помещении.

За стойкой замерла девушка лет двадцати пяти, кукольное личико и аккуратная прическа. Рядом с ней женщина средних лет в ярко-малиновом платье стояла, склонившись к монитору компьютера, но при нашем появлении вскинула голову, и я узнала ту самую Ольгу, с которой разговаривала на похоронах Юдиной.

В первый момент она не обратила на меня внимания, всецело сосредоточившись на Берсеньеве.

— Сергей Львович, — сказала скорее с удивлением. — Рада вас видеть.