Трижды до восхода солнца

— По-моему, Наташа не из тех женщин, для которых влюбленность — обычное дело.

— Тут как раз дело не в Наташе. Она слишком много времени уделяла своей работе. Мужчины этого не любят.

— Мне казалось, Максим Игоревич полностью разделяет взгляды супруги. Газета для обоих стала смыслом жизни. Разве нет?

— Для Наташи именно так, но Максим… мужчины эгоистичны, не в обиду вам будет сказано. Максим не исключение. Он бы предпочел, чтобы Наташа куда больше времени уделяла ему. Хозяйкой она была никудышной, о чем сама не раз говорила…

— Зато человек, безусловно, неординарный.

— Конечно. Но мужчины зачастую не ценят то, что имеют.

— Вы меня заинтриговали. — Берсеньев выпрямился в кресле, а потом перегнулся поближе к хозяйке. — Только не говорите, что увлечения были у Максима Игоревича. Ни за что не поверю.

— Напрасно. Он заставил Наташу страдать. Теперь, когда ее уже нет, он наверняка горько об этом сожалеет.

— Вот уж действительно внешность обманчива, — вздохнул Берсеньев. — Максим Игоревич — и вдруг похождения на стороне.

— Он вовсе не был ловеласом, — поторопилась внести ясность Ольга. — Но… год назад серьезно увлекся одной девушкой. Наташа рассказывала, что та несколько раз приходила в редакцию, давала рекламу через газету. В редакции они с Максимом, как видно, и познакомились. Наташа ни о чем не догадывалась, связь эта продолжалась несколько месяцев.

— Но в конце концов кто-то ей сообщил?

— Максим Игоревич. Для Наташи это был гром среди ясного неба.

— Честность не всегда похвальна, — удрученно заметил Берсеньев.

— Он хотел с ней развестись, — добавила Ольга, а Берсеньев поднял брови:

— Очень даже может. Он решил развестись с Наташей и жениться на этой девице. Она моложе его лет на двадцать, обычная пустышка, но молода и красива. Наташа пробовала его вразумить, но он был глух к ее доводам. Девица его точно околдовала. Он хотел развода и требовал своей доли имущества, ведь молодую жену надо содержать, девица не из тех, кто предпочитает зарабатывать деньги своим трудом.

— А газета кому из супругов принадлежала? — невинно поинтересовался Берсеньев.

— Формально — Наташе. Максим вел переговоры о продаже… Наташа, конечно, не могла этого допустить и заняла очень жесткую позицию. Девица, сообразив, что вместо денег ее ожидает долгое судебное разбирательство с неясным исходом, попросту его бросила. Максим раскаялся, умолял жену его простить. Наташа, конечно, простила. Но ее женское самолюбие было уязвлено.

— Еще бы.