Трое на каникулах

Мы успели преодолеть почти половину лестницы, когда снизу раздался оглушительный грохот, а пол в обеденном зале попросту взорвался изнутри, раскидав обломки в разные стороны. Взрыв получился порядочный. Стой мы чуть ближе, кого-нибудь наверняка зацепило бы щепками.

Когда же я оглянулась, то оказалось, что посреди комнаты теперь зияла огромная дыра. И оттуда, плавно обтекая вставшие дыбом обломки, сплошным потоком выливалось настоящее серое море, при виде которого у меня все похолодело внутри.

Аур у крыс никаких не было.

Они все до единой оказались мертвыми. Поэтому звуков не издавали, зато двигались при этом так слаженно и целеустремленно, что от этого становилось еще страшнее. Но что самое скверное, крыс было много… так много, что, пожалуй, они не могли в таком количестве обитать в подвале рачительного нэла Торо. Тем более что сам нэл, судя по его закаменевшему лицу, явно ничего об этом не знал. А пока этот оживший кошмар продолжал изливаться из его просторного подпола, только стоял и беспрестанно осенял себя защитным знаком, беззвучно шевеля губами и явно молясь, чтобы полчища тварей не ринулись на второй этаж.

Не знаю, помогла ли ему молитва или же просто так сложилось, но в нашу сторону ни одна крыса даже головы не повернула. Разлившись по полу, словно живой ковер, они закрыли его почти целиком, после чего сплошной серой массой докатились до стен, рассыпались, какое-то время метались туда-сюда в поисках выхода. А затем первые из них добрались до входной двери, после чего вся крысиная стая в едином порыве развернулась и таким же сплошным потоком хлынула на улицу, где вскоре и исчезла, оставив нас пораженно оглядывать зияющий в полу «кратер» и мысленно благодарить светлых богинь за то, что на этот раз все обошлось.

Когда я повернулась и взглянула на столпившихся у перил людей, они выглядели не просто потрясенными, а парализованными от ужаса. Мила все так же прижимала к груди ровно сопящую дочку, чудом не проснувшуюся от грохота. Рядом стояла и, судя по всему, была готова грохнуться в обморок безымянная постоялица.

Прижавшаяся к ней девочка вот-вот собиралась заплакать, но твердая Ланкина ладошка надежно закрыла ей рот, поэтому ни одного звука малышка так и не издала.

А рядом, все на тех же перилах, сидела уже знакомая нам кошка. Шерсть на ее загривке все еще стояла дыбом. Глаза горели огнем. Облепленный паутиной хвост нервно гулял из стороны в сторону, однако, на наше счастье, во время «извержения» крыс кошка тоже молчала.