Тройняшки не по плану. Идеальный генофонд

Подташнивать начинает. Не столько от забора крови — ее ведь нацедили всего ничего для крошки Василисы. Но от переживаний.

Беспокоюсь о пацанке, как о родном человеке, и сам себе удивляюсь. Без сомнений вызвался помочь ей и даже облегченно выдохнул, что моя группа подошла. Повезло.

Я слукавлю, если скажу, что не мелькнула в моей голове мысль Ваську тоже на родство проверить. Но я заставил себя забыть об этом. Хотя бы временно. Пока пацанка не поправится.

Агата права: я одержим. Скоро буду каждого встречного ребенка похищать и делать ему тест ДНК.

Но я в отчаянии, особенно после жестоких откровений чертовки в машине. Ее слова о том, что никакого ребенка у меня нет, убили меня, хоть сам себе в этом не признаюсь. Борюсь дальше. За иллюзию…

Однако прямо сейчас есть проблема серьезнее и важнее.

Василиска.

Осматриваю холл в поисках Агаты. И нахожу ее… чуть ли не в объятиях Доктора Зло. Сидят на стульях у стены и разговаривают. Лощеная медицинская морда за плечи чертовку берет. Но ее лица и реакции я не вижу — спиной ко мне сидит.

Зато замечаю, как докторишка взглядом ее поедает.

— Родила все-таки? — обрывки задушевной беседы доносятся до моих ушей. — Рад за тебя. И за мужчину, который решился все это принять.

Разумом четко понимаю, что надо позволить им договорить. Разобраться в своих прерванных отношениях. Не нужно быть Пуаро, чтобы сразу догадаться: они были близки. Возможно, настолько, что тройняшки — плод их совместной любви.

Тьху, мать их!

Я ведь никто для Агаты и ее детей. Навсегда останусь таковым.

Мне должно быть плевать и на ее прошлое, и на настоящее. И на детей чужих.

Но не замечаю, как неосознанно готовлю кулаки и тяжелым, громыхающим шагом направляюсь к воркующей парочке.

Нет, я, можно сказать, здоровьем рисковал ради ее дочери, а Агата глазки главному строит! Совесть иметь надо.

— Моя личная жизнь вас давно не касается, Макар Яковлевич, — звучит хлестко, как пощечина. Ого! Я замираю от неожиданности."

"Агата убирает с себя руки докторишки, чему я, несомненно, рад. Иначе сделал бы это сам, с парой переломов в качестве бонуса.

У меня был тяжелый день, и негатив так и рвется наружу.

— Я лишь просила пустить меня к дочери, — четко слышу, как ее поначалу грозная фраза срывается в всхлип.

И, как на автопилоте, оказываюсь рядом. Притягивает меня к ней, словно магнитом с противоположным полюсом. Раскрытая ладонь сама тянется к дрожащей фигурке, но в нескольких сантиметрах останавливается. Сжимаю руку до хруста костяшек и прячу в карман.