Тропами вереска

И почти не удивилась, когда увидела, что злая и хмельная толпа окружила мою недавнюю знакомицу – торговку с поделками монастырских детишек. Только теперь стояла она красная да зареванная, прижимала испуганно руки к тощей груди.

– Что здесь происходит? – властно спросил Ильмир, и толпа смолкла, затаилась, поглядывая на служителя. Вперед выступила краснолицая дородная торговка.

– Так ведьму нашли! – пояснила она, указав на монастырскую. – Стояла тут с краю, ерундовины свои разложила, только ходить честному люду мешала! С самой зари никто к ней и шагу не ступил, такие товары гадкие привезла! Ни одному покупателю не глянулись! Облезлые да неумелые поделки! Так она наколдовала, гадюка, и как пошел к ней люд, как попер! Что горох из дырявого мешка посыпался! Все забрали-скупили, да еще и серебрушками расплачивались! Где ж это видано, чтобы за дрянь серебро платили? У меня вон ткани расписные, а никто и за медяк не берет!

Торговка покраснела еще пуще, совсем пунцовой стала.

Монастырская снова заплакала.

– Не ведьма я! – запричитала она жалобно. – Люди добрые, да в жизни я ворожить не умела! Из монастыря за озерами пришла, какая же я ведьма? И поделки детишки делали…

Ильмир шагнул к плачущей женщине, посмотрел внимательно.

– Товары свои покажи.

– Так продала все, – бесхитростно пояснила торговка и хлюпнула носом. – Стояла-стояла, а потом девица подошла, похвалила. После нее и пошел народ… так вот же она! – обрадовалась монастырская, указывая на меня.

А мне захотелось дать ей по шее. – Вот она первая и подошла! Еще и совет дельный дала, чтобы я даром вещицы раздавала! Так я и сделала, а люди уж сами благодарили, кто чем мог…

Ильмир ко мне обернулся, а я развела руками, всеми силами изображая, что ведать не ведаю, о чем речь. Но служитель нахмурился, в глаза смотрел так, что мне не по себе стало. А злая торговка, знай, подливала маслица в огонь:

– Чую ведьминские дела, – орала она на всю площадь так, что волновался простой люд.

 – Не иначе хоть одна из них колдовка! Не бывает такого, чтобы просто так, за дрянь, заплатил кто-то! Колдовство черное!

Монастырская тоже причитала:

– Так я-то тут ни при чем, люди добрые!

– А мы тебя сейчас в огонь засунем и проверим, при чем или нет! – пробасил мясник в заляпанном кровью фартуке.

Я похолодела. С толпы станется. Ходила в народе глупая байка, что, ежели сунуть ведьму в огонь, она сгорит синим пламенем.