Тропами вереска

 – Уж два десятка зим мне житья не дает! Отправь на костер окаянную, светлым богом молю! Я тебе за это каждую седмицу мясца свежего к порогу приносить буду!

– Дурень! – завопила, разворачиваясь к супружнику, торговка. Лицо ее сделалось ярче пламени, тронь – загоришься. – Я тебя самого на кострище отправлю, чтобы ерунду не молол! Я тебя, дурака, столько лет терплю, и я еще и ведьма!

– Ведьма сама, и мамаша твоя – упыриха! – обрадовал ненаглядную мясник.

Народ захохотал, скоморох даже согнулся от смеха, хлопая себя по коленкам.

Монастырская подхватила свои пожитки и тихонько сбежала, пока ее не хватились. Я перевела дух, но радоваться не спешила: видела, что желтизна из глаз не пропала, лишь потухла слегка от людского смеха.

И тут истошно завопили от торговых рядов:

– Горим, горим! Спасайтесь!

– Моя парча! Вышивка! Ткани расписные! – заголосила торговка, и они с мясником слаженно бросились в сторону своих товаров. И толпа взволновалась, забурлила и утекла волной, схлынула, как и не было.

– Вересенья, с вами все в порядке? – обернулся ко мне служитель.

– Жива да здорова, – улыбнулась я. – Спасибо вашему заступничеству. Народ хмельной, вот и разбушевался…

– Порой и девок невинных жгут почем зря, – как-то рассеянно сказал Ильмир и замер, нахмурившись. Я тоже замерла – ведь это он мои слова повторил, ведьмой лесной сказанные.

Служитель тряхнул головой.

– Подождите здесь, Вересенья, – хмуро бросил он мне, посмотрел задумчиво. – Я проверю, что там, и вернусь. Только не уходите.

И ушел, убрав в ножны свой клинок.

А я посмотрела ему вслед и выхватила из-за людских спин двух проказников. Оттащила их за уши к забору. Леля пищала, а Таир стоически терпел.

– А ну признавайтесь, вы ряды подожгли? – разгневалась я.

– Мы тебя спасали, – ребятишки слаженно потерли уши, сестрица обиженно хлюпнула носом. – Как увидели, что тебя на костер тащат, так и придумали! Нет бы спасибо сказать, она еще и дерется!

– Да ветки мы запалили. Подымят и потухнут, – поджал губы Таир.

– А если заприметил вас кто? – Я схватилась за голову.

– Так все на ведьму смотреть ринулись, – ухмыльнулся Таир. Венок из желтых привядших одуванчиков съехал ему на глаз. – На нас и не глянул никто.

– Домой едем, – вздохнула я. – Хватит уже, нагулялись. Таир, ты чего нахмурился?

– Холодом тянет, – неуверенно протянул мальчишка. – Не чуешь? А ведь день погожий, солнечный… Но все по ногам словно сквозняк гуляет…

– Шайтас рядом, – сквозь зубы процедила я, глянула на притихших детей остро.