Тропами вереска

Я посмотрела, как вползла в западное окно пузатая тучка, протиснулась, сжавшись посередке, словно толстая кошка, важно качаясь, проплыла под потолком и выползла в окно восточное, оставляя на узорчатой раме клочки тумана, словно шерсть с боков!

– Вот так диво! – пробормотала я.

– А ты никак котлы с кипящей смолой ожидала да грешников в цепях? – донеслось насмешливое, и рядом опустился демон. Явился он ко мне в образе человечьем, даже крылья развеялись, плащом упали за спину. Шайтас улыбался, обнажая белые зубы и сверкая алыми глазами.

Радовался.

– Хотя и котлы у меня есть, – усмехнулся он. – И цепи. Да только это не для дорогих гостей, а для тех, кто меня разозлит. Но ты ведь по доброй воле пришла, Шаисса, одумалась, ведьма?

Алые глаза смотрели пристально, словно в душу заглянуть пытались.

– Пришла, потому что жизни мне не будет, демон, сам знаешь. Суть мою ты отравил. А добрая ли то воля или обманул снова – сам решай.

– Пусть так, – медленно кивнул демон и протянул ладонь.

 – Будь этой ночью гостьей моей, Шаисса. – И руку сжал, прижал к себе. – А когда станешь моей – хозяйкой сделаю.

Я лишь голову опустила, не отвечая. Демон отстранился, потянул за собой, и молочная дорожка под моими ногами угасла, утекла живым ручьем в обратную сторону. А я ахнула, потому что мое простое серое платье засветилось золотом, украсилось камнями и кружевом, расцвело красными маками на подоле. В косы жемчуга и серебряные нити вплелись, и укрыл голову расшитый покров.

Шайтас на мое изумление смотрел с усмешкой, а я лишь головой покачала. Мое простенькое платьице было мне дороже его нарядов, но говорить я о том не стала, смолчала.

– Входи же в свои будущие владения, Шаисса, дай твоим подданным на тебя посмотреть!

И я снова ахнула, потому что огромный зал зашумел голосами, и я увидела, что мы не одни. Сотни людей стояли под ползущими облаками, сотни, и все – прекрасные ликом да рослые статью. В шубах богатых и платьях узорчатых. Да только морок тот не для ведьмы, видела я сквозь улыбки оскал, а за красотой – уродство.

И фыркнула насмешливо.

– Раз хозяйкой назовешь, так дай увидеть своих подданных такими, какие они есть, – бросила я Шайтасу. Тот улыбнулся, как оскалился, и упал морок, явив тех, кто стоял в этом зале. И под куполом зала грянул гром, сверкнула желтая молния, вспыхнули разом все свечи, а я зубы сжала, не дав никому мой страх увидеть. Потому что бояться здесь было кого.