Тропами вереска

 – Сама Светлая Ведающая, открывающая двери, к нам пожаловала! По доброй воле к нам пришла! Склонитесь перед ней, словно передо мной – господином вашим, потому что она станет вашей королевой и откроет нам ворота в свой мир!

И снова зал заухал, завыл, зарычал и захохотал, жутко так, что захотелось глаза закрыть, а заодно и голову под тюфяк сунуть! Куда ни кинешь взгляд – всюду были пасти и морды, хвосты и рога, шерсть и крылья. И вся эта нечисть кружилась, вертелась, взлетала и падала, танцевала и каталась по полу, оставляя везде клочья черной шерсти! Словно не могли твари мрака и мига устоять неподвижно и беззвучно.

Шайтас лишь усмехался, рассматривая своих подданных, но руку мою так и не выпустил. Грянула музыка, забили барабаны, и нечисть бросилась в пляс. Кружились волкодлаки с нагими красавицами, вертелись демоницы с крылатыми зубастыми тварями, отплясывала нежить, обнажая в этом диком танце полусгнившую плоть. Между беснующимися парами пробегали малоростки, с виду дети, а присмотрелась – лица старческие и хохочущие, а на головах их стояли подносы с чарками и снедью. Но то была прислуга для гостей, к Шайтасу подошли прекрасные девы, прикрытые лишь своими огненными крыльями. У нас таких называют стражами цветка папоротника, жар-птицами. Красота их тел и лиц ослепляет, а крылья горят, словно пламя костров, что жгут люди в срединную ночь. Девы огненные склонились перед нами и подали демону золоченый кубок. Он сделал глоток и мне передал.

– Пей, Шаисса, пей, ведьма. Раздели со мной это вино, докажи, что по доброй воле пришла на наш праздник!

Я хотела отказаться, даже рот открыла, но вдруг стало тихо в огромном зале. Замерли звери, утихла музыка. И все взгляды к моему лицу приковались.

– Пей, ведьма… Пей, Шаисса… – Эхо пронеслось смерчем, взметнув пламя свечей. – Пей, пей, докажи!

В горле пересохло так, что я сглотнуть не могла, и жажда обуяла невыносимая. Поднесла кубок к лицу, понюхала.

Пахло травами и студеной колодезной водой, живой и вкусной. Даже зубы заломило, так захотелось сделать глоток. Демон улыбался, но в алых глазах застыла насмешка.

– Что ж ты медлишь, Шаисса? Разве не знаешь, что гость должен испить из хозяйской чаши? Да и путь твой был тяжелым. Выпей из моей чаши, отведай, ведьма…

Голос демона сулил наслаждение, да и терять мне уже было нечего. Поднесла кубок к губам, глотнула.