Тропами вереска

Вся нечисть в этом месте собралась: и косматые вурдалаки, истекающие слюной на дорогой мрамор пола, и истлевшие мертвяки с гниющей плотью, и безглазые ведьмы, растягивающие провалы ртов, и черные трехголовые звери, стоящие на двух ногах – копытах да облаченные в одежды, и бледные упыри. Были и те, кто и без морока был красив – яркой, застывшей и нечеловечески прекрасной красотой: девушки в прозрачных вуалях, не скрывающих наготу, и звенящие множеством браслетов и бус, мужчины с глазами цвета стоячей озерной воды.

Таких я в нашем мире не видела – знать, высшего порядка демоны, те, кто не за плотью приходят, а за душами. И все они склоняли головы, когда мы приближались, хоть и косились на меня злобно. Нечисти всякой здесь столько было, что впору заголосить да прочь броситься, но я упрямо шла вперед. И смотрела внимательно, в упор смотрела, ни на миг взгляд не отвела. Не бывать тому, чтобы светлая ведающая пред тьмой глаза опустила!

Шайтас ладонь мою крепко держал, и от рук его я замерзла, хотелось свои отдернуть.

Но и тут сдержалась. Как Ильмир мне когда-то сказал, с ведьмой жить – по-ведьмински выть…

От воспоминания грустно стало и так захотелось вернуться, хоть мгновение еще понежиться в руках любимых. Только демон вновь почувствовал, развернул меня к себе, сжал плечи до боли и впился мне в губы поцелуем злым да жадным. Зарычали звери, забили о мрамор множеством хвостов, заухали глотки и оскалились пасти, но я этого не видела, лишь слышала, как беснуется нечисть.

А Шайтас целовал по-хозяйски, словно супруг, имеющий право, словно любовник – изголодавшийся да ненасытный. Казалось, еще миг – и своей сделает прямо здесь, в окружении тварей тьмы. Поцелуй его тоже был холодным и нечеловеческим, клыки острыми, а язык раздвоенным, длинным. И страшно мне было от его ласки, но вырываться не стала, хоть и отвечать – тоже. Уперлась ладонями ему в грудь, и демон оторвался от моих губ, рассмеялся.

– Ведьма, а скромничаешь, – с насмешкой протянул он. – Ничего, привыкнешь к нашим порядкам. У нас скромность не в почете.

Он хлопнул в ладоши, и вновь взвился огонь черных свечей, полыхнули камины. И полезли в окна и двери все новые твари, потому что звал их господин на пир…

– Великая ночь сегодня, дети преисподней! – на весь зал возвестил Шайтас.