Тропами вереска

 – Отпусти Шаиссу, демон, все, что хочешь, отдам!

– Не вздумай! – крикнула я. – Отпусти служителя, слышишь, Шайтас! Отпусти его!

Нечисть замолкла, прислушиваясь. Пригнулись к земле демоны, опустили морды волкодлаки, укутались в перепончатые крылья упыри. Склонились к земле маки, сомкнули свои лепестки, и каменные столбы засеребрились. И натянулась между мной и Ильмиром золотая нить, свернулась узлом, а после вспыхнула в дегтярном небе чистой и яркой звездой.

– Истинно любящие… – пронеслось над войском мрака, и завыли тоскливо звери темноты.

– Отпусти, демон! – прохрипел Ильмир. – Отпусти ее…

– Отпусти… – прошелестело эхо, подхватил ветер, провыла нечисть.

– Никогда! – зарычал Шайтас. – Моя ведьма! Моя! Навсегда моя!

– Права не имеешь. – Я вскрикнула, а из-за черных столбов выступила сгорбленная и сухонькая старушка. А за ней – целое полчище духов стояло. Свет нашей звезды позволил им найти дорогу в Омуте.

– Бабушка! – протянула я ладони.

– Не имеешь ты права их пленить, Шайтас! Их души чисты и свободны и тебе не принадлежат! Все слова и обещания ты обманом и силой вырвал, ничего тебе не отдано добровольно. Душа Ильмира очистилась от зла любовью всепрощающей, понимающей и вечной. А душу Шаиссы тебе вовек не пленить. Ворота она не открыла, любовь сохранила и согласие свое тебе не даровала. Свободны они от Омута и твоей власти.

– Не отпущу ведьму! Моя! – Все человеческое исчезло из облика демона, и стал он зверем – крылатым и рогатым, красноглазым.

– Не твоя она, – твердо оборвала бабушка и ударила по земле клюкой. И от сухой деревяшки поползла в нашу сторону тропка, и пробился сквозь мертвую землю вереск. Розовый, белый, вишневый – закипели тугие соцветия, поплыл над Омутом медовый аромат, закружил голову, открывая ворота миров. Но лишь для нас с Ильмиром. Потому что ходить тропою вереска демонам не дано…

Я лишь успела оглянуться в последний раз на бабушку, и моя ладонь коснулась ладони суженого.

Омут растворился, затянутый вересковой дымкой, блеснули яростно глаза Шайтаса. Он смотрел на меня сквозь миры, ждал. Но я отвернулась и вложила ладонь в руку Ильмира.

Миг, и взвились вокруг нас костры срединной ночи, окружили смеющиеся люди, словно и не было ничего. А через поле уже бежали Таир и Леля, и гасли звезды, сменяясь ранней зарей.