Тропами вереска

 – Факел, что Ильмир зажег, трещал в тесном чреве подземелья и коптил нещадно. – Бежать отсюда скорее!

– Погоди! – Я вцепилась в теплую ладонь. – Ты нашел Лелю и Таира? Сколько прошло времени? Как ты попал в подземелье? Как прошел в чертог?

– После, – Ильмир вновь прижался к моим губам – горячо, ненасытно, с жадной лихорадочной жаждой. Словно не было у него сил отпустить меня из рук, оторваться от моих пересохших губ. – Все после, любимая… Живы они, не бойся. Живы.

Я вскрикнула радостно, прижалась еще на миг и отстранилась.

Он кивнул и повел меня тесными коридорами. Факел пришлось погасить – служитель сказал, что слишком много вокруг тварей тьмы, лучше не манить их светом. Но во мраке я сжимала его руку и бежала, не чувствуя усталости, словно выросли за спиной крылья.

За очередным поворотом черный ход-кишка закончился, и мы выскочили в ночь. Пахнуло горько полынью и чертополохом, сладко – цветущими алыми маками.

– Туда, – шепнул Ильмир.

И мы вновь побежали через красный ковер дурманящих цветов, к темнеющему вдали лесу.

Но то, что я приняла за деревья, вдруг выросло перед нами стеной и оказалось каменными столбами. Два десятка ровных и гладких гранитных пальцев торчали из черной земли, протыкая гладкое, как глазурь, небо. Даже звезд здесь не было, небо лежало черное и плоское, глухой крышкой на концах этих диковинных столбов.

И стоило ступить на границе макового поля, как вспыхнули сотни синих огней за нашей спиной, забили в демонских чертогах барабаны.

– Заметили пропажу! – сквозь зубы процедил Ильмир.

 – Торопиться надо, Шаисса. Открывай переход в наш мир, скорее, милая!

Я развела ладони, покачнувшись. Голова кружилась от запаха маков, голода и жажды, тело не слушалось. И ладони дрожали, кололо кожу, словно иглами.

Или это жалило меня колечко с бирюзой?

Я посмотрела растерянно.

– Скорее, Шаисса! – поторопил Ильмир. – Догоняют нас! Смотри!

И правда, словно черное облако неслось через поле – крылатое, зубастое, рогатое и хвостатое. Сверкали то глаза красные, то белые клыки…

– Скорее, любимая! Открой проход!

Я присела, обвела вокруг нас круг, начертила осколком камня на сырой земле.

Вскинула ладони, нараспев выкрикивая заклинание, разрывая ткань миров, открывая переход. Слабо блестели изморозью каменные столбы. Сладко пахли маки. Сильно билось сердце мое. А Ильмирово стучало торопливо, по-птичьи.

И я вдруг уронила ладони, попятилась от него в сторону и всхлипнула жалко. Камни вспыхнули белым и вновь налились чернотой, помертвели.