Тропами вереска

Только страшно оттого, что Шайтас правду сказал, и в Омуте я уже целую вечность… и не узнаю никогда, как жизнь сложилась у моей Лели, чему научился смышленый Таир да кого под венец Ильмир повел… Или никого? Так и прожил один, разыскивая в темных лесах ведьм да очищая мир от скверны?

Шайтас мне про них спрашивать запрещал – хотел, чтобы я свою прошлую жизнь забыла, да его стала. А я не могла. Все другой перед глазами стоял.

От мыслей о служителе совсем тоскливо сделалось, и я подняла ладонь. Искорка на бирюзе горела золотой звездочкой, согревала мне душу и освещала тьму подземелья.

И с ней даже голод и жажду переносить было легче!

А когда я уже готова была и стены облизывать, лишь бы влаги немного на языке ощутить, показалось мне, что у железной решетки дверь дрогнула и скрипнула чуть слышно. Я прислушалась, всматриваясь во тьму. Неужто Шайтас о пленнице вспомнил? Или прислужников своих прислал?

Потихоньку встала, прижалась к стене. От долгого сидения на холодной земле тело занемело, налилось свинцовой тяжестью.

Мои шелка и парча, в которые нарядил меня демон, стали бесполезными тряпками, царапающими кожу. Переступила ногами, тревожно всматриваясь во тьму.

В темноте двигалось что-то большое и страшное, и сердце испуганно дернулось. Потому что силы моей ведьминской мало, чтобы сокрушить тварь мрака. В Омуте, в своем мире, они сильнее настолько, что и на земле одолеть сложно. А здесь, в подземелье, да еще и в цепях…

В углу вновь шевельнулось, развернулось, и я сжала кулаки.

Просто так не отдам свою жизнь, буду до смерти сражаться! Зашептала заговор, кусая сухие губы, но недоговорила. Потому что чиркнуло во тьме огниво и пламя озарило темницу. А потом…

– Шаисса! – И высокая фигура шагнула ко мне. Он прижал крепко, так что я задохнулась. Или задохнулась я от счастья?

– Ты? – не сказала – выдохнула.

– Как же долго я тебя искал! – Ильмир оторвался на миг, но лишь чтобы покрыть мое лицо поцелуями. – Как измучился, гадая, жива ли, здорова! Ненаглядная моя, любимая, родная, сердце мое! Жизнь моя, Шаисса…

– Кто хоть раз душу свою предал, тот всегда Омут внутри носит, – хрипло сказал он.

 – Так ведь? Вот и я шагнул за тобой… Да не так-то просто в этом Омуте дорогу найти! Но я тебя хоть где отыщу, душа моя!

Он вновь склонился, обнимая и касаясь губами лица, нежно и ласково, словно птица – крылом. И сразу – неистово и жадно.

– Как же я по тебе скучал…

И тут же спохватился, встревожился.

– Уходить нам надо.