Тропами вереска

 – А ты кого ждал, служитель? Дев прекрасных?

Твари и правда жуткие были: хвостатые, рогатые, трехголовые, еще и смрад от них такой, что глаза режет. Мои, звериные, привычные, а вот человеческим на тьму живую смотреть тяжело. Как я и ожидала, твари на требуху и кровушку заговоренные накинулись, и я вздохнула: значит, низшие. Высшие умнее будут, на дармовщину не бросаются. Сразу на людей.

Нажрались потрохов и стали в покойных оборачиваться. Тот, что к нам ближе был, перекинулся в тетку: платье в цветочек мелкий, нос картошкой, тонкие губы поджаты недовольно.

Убираться твари не собирались. Конечно, можно было подождать, пока накуражатся, и на заре дверь закрыть, но они с каждой ночью все сильнее, могут и приманки оставить или в людей подселиться. Замучаюсь потом искать. Так что биться придется…

– А вот и теща явилась, – усмехнулась я и, прицелившись, спустила болт. Прямо в лоб попала, так что тварь свалилась обратно в раскрытую могилу. И тут началось… За соляным кругом и ножами мрак нас не видел, но чуяли твари! Взвыли, бросились со всех сторон.

Кто зверем темным, кто человеком, кто наполовину… болты я израсходовала, а они все лезут и лезут, воют, рычат, скрипят и ухают. Я тоже закричала, завыла, да только на погосте силу мне не взять – слишком близко дверь в преисподнюю, затянуть может, как в воронку.

Ильмир за спиной стоял. Что делал, не видела, не до него было, только слышала, как клинок его поет, а сам служитель молитвы бормочет.

– Пригнись! – крикнула я. Присел сразу, не спрашивая, так что тьма, каркая, мимо пронеслась.

Додумались низшие, стали в тварей крылатых оборачиваться, поняли, что по земле к нам не подобраться. Руки устали, вся земля вокруг слизью покрылась, а твари все прут и прут, не заканчиваются. А выходить из круга придется, потому что дверь закрыть надо. За низшими могут и те, что пострашнее, вылезти. Что-то их в этот мир тянет, да так, что и сладу нет!

Я вздохнула и за ножи шагнула.

– Ты куда? – заорал служитель.

Не отвечая, пригнувшись, бросилась к холмику, что сейчас был словно рана гнойная в земле.

Упала на колени, руки положила. Тварь за моей спиной рухнула, и я глянула через плечо. Молодец служитель, умеет клинок в руках держать. Но не до размышлений о его мастерстве сейчас, успеть бы…

У моего лица щелкнул клюв, сверкнули глаза кровавые. На плече черные когти следы оставили, как пропахали. Я вскинулась, ударила тварь клюкой. Сила древесная пригвоздила низшего, обездвижила.