Тропами вереска

Вот, значит, как…

– А здесь что ищешь? Что есть в этих диких лесах, чего в волоцких землях нет? – слишком резко спросила я. – Там, я слыхала, поболее нашего добра будет, один только княжий замок чего стоит! У самого Шайтаса таких чертогов нет.

– Ты была там? – удивился служитель.

– Слышала, – отвернулась я. – Так зачем ты сюда пришел, Ильмир?

– За тобой, говорю же, – улыбнулся он. Я хмыкнула, головой покачала, и он снова вздохнул. – Искал я здесь кое-кого… Зарок я дал, Шаисса. Исполнить надо.

Я задумчиво обхватила коленки руками.

– Нашел? Того, кого искал? – мрачно спросила.

– Нашел, – еле слышно ответил он. – Только… Только все сложнее, чем я думал…

И рукоять клинка своего сжал безотчетно. Лишь на миг и тут же убрал ладонь.

– Разве служителям можно носить оружие? – не сдержалась я.

– Можно. Если для дела требуется. Да и сан я не принимал, собирался только. А уже и не приму. Так что все можно… – опустил голову Ильмир.

– На все воля Светлого Атиса, – хмыкнула я. А он голову вскинул, сверкнул синими глазами, словно молниями.

– Нет, Шаисса! На то воля не бога была, а ведьмы проклятой! И я ей долг верну… В свое время.

– Значит, мести ищешь, – протянула я, рассматривая, как уплотнились тени по углам. Тварь мрака за спиной Ильмира снова выросла, крылья распахнула. Призрачная еще, лишь намек, а не темнота, но в пещере сразу холоднее стало. Склон в позднем вереске, ан нет, ползут твари из мрака… А чего им не ползти, если служитель их зовет постоянно? Пока тени только, но не зря тогда на погосте двери открылись, ох, не зря!

– А клинок у тебя откуда?

– От матери остался, – он снова любовно пробежал пальцами по рукояти.

 – Единственный подарок. Беречь завещала, сказала, что поможет он мне, жизнь мою убережет однажды…

И нахмурился. Оглянулся через плечо, но тень злая расползлась, растворилась. А стоило служителю лицо отвернуть, снова наливаться чернотой стала. Даже глаза красные уже виднеются. Плохо дело, значит. Эта тварь злобу и жажду мести чует, манят они ее, как стервятника – падаль.

Из самой преисподней унюхают, приползут за желанной добычей, за плечом встанут и начнут нашептывать, мысли злые множить. И прогнать такую с каждым днем все сложнее. Больше злости – и тварь сильнее становится. Пока не погубит. А там и сам Шайтас за душой явится.

Я вздохнула и подсела ближе, откинула косу на спину. Положила ладонь на руку служителя, что клинок сжимала. И улыбнулась. Не уверена, что получилось, все же давно я этого не делала – отвыкла.