Тропами вереска

Не бойся, спать спокойно будем.

Таир кивнул и нахмурился, предчувствуя, что я не все сказала.

– Уйду завтра, – не глядя на мальчишку, бросила я. – Далеко. А ты должен домой вернуться. К дядькам. Слышишь меня?

– Куда уйдешь? – растерянно спросил он.

– Далеко! – раздраженно оттого, что жалость сжимала сердце, рявкнула я. – А ты домой…

– Я с тобой, – мальчишка смотрел в стену, сжимал в руке горшок и хмурил густые брови решительно. И так трогателен был в этой беззащитной решительности, что я снова отвернулась. Тенька из-под лавки вылезла, встала рядом с пареньком, пасть зубастую раззявила, словно в поддержку.

Предательница.

– Нельзя! – взглянув на насупленного мальчишку, я вздохнула. – Таир, миленький, ну куда со мной? Я сама не знаю толком, куда иду и зачем, а ты со мной…

– А я помогу! – обрадовался он. – Вместе-то мы придумаем, да? А вдруг с тобой случится что-то? И как же ты без меня, одна? Я тебя защищать буду… А если чего, я и выхаживать могу, доказал ведь! Куда же ты одна? Не пущу…

Я совсем затосковала.

И вот что с этим несмышленышем делать? А еще и Теньку с Саяной не бросить. Ворона старая и бескрылая, погибнет, да и хлесса щенком ко мне прибилась, привыкла…

– Ладно, – сдалась я. – Спать ложись. Утром думать будем.

Тенька рявкнула и снова залезла под лавку, ворона в угол забилась. А я отвернулась к стене, делая вид, что не слышу жалостливых вздохов мальчишки. Тот поворочался на тюфяке, да и уснул. А я еще долго лежала, зарубки рассматривала. Если бы не уговор с Шайтасом, то к следующему цветению вереска стала бы свободной.

Но к осени от души Ильмира ни кусочка не останется…

Проснулась, когда солнышко даже край земли еще не позолотило, встала тихонько. Таир посапывал, раскинув в стороны руки, рядом Тенька свернулась. Саяна посмотрела на меня с притолоки желтым глазом да снова задремала. А я шаль накинула и за порог пошла. Лес стоял притихший, промозглый еще, но уже пах влажной землей и травой под ней, обещал через пару седмиц раскинуться на полянках пестрым ковром медуниц, закапать из срезов березовым соком и запушиться шариками вербы.

«Скоро», – шептал мне лес, и я улыбалась этому обещанию. Это время для меня всегда было самым любимым, самым дорогим сердцу, это время обещания нового. Время, когда понимаешь, что еще одна зима закончилась, а впереди столько солнца и цветения трав, и сочной малины, и облаков, плывущих в синеве неба… Хорошее время.

Обошла полянки, потрогала рукой шершавую кору, прикоснулась к кустарникам.