Тропами вереска

Вдруг пойду Велене докладывать? Замялись, переглядываясь. Но тут к нам Белава подошла, утирая уголком фартука красные глаза и поджимая губы. Велена орала на девчонок-посудомоек, и за ее воплями наши шепотки слышны не были.

– Вот злыдня, – в сердцах прошептала кухарка и кивнула мне приветливо. – Вересенья, спасибо тебе за вчерашнее, зайди потом, угощеньице для твоих братишек передам.

– А что это вы тут шепчетесь? – Велена осмотрела нас, прищурившись. – Меня обсуждаете???

– Да как можно, княжна, – пробасил садовник.

 – Только и мыслим, как свои оплошности исправить да пред вашими светлыми очами оправдаться.

Все усиленно закивали, изображая на лицах раскаяние да осознание своих провинностей. Но, видимо, недостаточно рьяно, потому что Велена окинула наши благостные лица злым взглядом и приказала:

– В подвал! Всем! Живо!!

– Мне-то зачем, княжна? – взвыли в голос садовник и кастелянша.

– Всем, сказала!!! – ярилась хозяйка. Белава за ее спиной глаза закатила, так княжна, словно нюхом учуяла, развернулась на каблуках…

– Живо в подвалы! И вот только недосчитаюсь снеди, всем руки укорочу!!!

В подвале было сухо, плесенью не пахло, я осмотрелась с удовольствием.

Вдоль стен – бочки аккуратными рядами, на полках балык и колбасы, шматы сала да медовые соты. Княжна наша принялась вдоль полок бродить, кухарок ругать почем зря, распекать да криворукими обзывать. Белава снова красными пятнами покрылась, а я злилась, на это глядючи. А Велена словно с цепи сорвалась, так что нам уже и не до смеха было. Заставила нас все считать да пересчитывать, в бумажке помечать и ей докладывать. Так что из подвалов мы выползли, словно с каторги. Ведь каждую картофелину и морковку из песка девчонки достали да на предмет плесени осмотрели. Каждый огурец обнюхали, а колбасные круги – прощупали. Садовник уже смотрел волком, но зря. Потому что Велена после подземелья к нему решила явиться с проверкой, так мужик чуть ли не взвыл в голос.

И не только он – все взвыли, да с княжной не поспоришь.

Как миленькие отправились под дождь, на поникшие и мокрые кусты любоваться. Сама Велена-то не мокла, принесли для нее прислужники и плащ, и широкий полог над головой ее дурной натянули. Под ножки скамеечку деревянную поставили, чтобы сапожки не промочила. А мы так и стояли, проклиная и хозяйку, и непогоду. И чем больше хозяйка ярилась, тем сильнее я зубы сжимала. Дурная Велена всегда была, да не настолько. Значит, подначивает Шайтас, заставляет злобой пылать.