Тропами вереска

Конечно, простой человек зверя пушистого и увидит, а вот служитель может и другое разглядеть! Что не зверь то вовсе, а дух, еще и пакостливый к тому же! Я коту тайком кулак показала, так он сделал вид, что не заметил, лишь усерднее усы намывать стал, негодник! Ничего, уйдет гость, я до него доберусь…

А тут еще и хлесса добавила: положила голову Ильмиру на колени, чтобы за ушами почесал! Я морок осмотрела испуганно: вроде шавка как шавка, клыки не слишком выпирают. Лишь бы рыкнуть не надумала! Только расслабилась, Саяна по притолоке притопала, свесилась с балки, смотрит желтым глазом.

Каркнет – в суп отправлю, мрачно решила я. Ворона покосилась, открыла клюв, подумала… и закрыла. И обратно в угол утопала, зыркнув на меня недовольно. Я вздохнула с облегчением.

– Над чем смеялись-то? – полюбопытствовала, пока детишки кружки на столе расставляли.

– А Ильмир нам про свое детство рассказывал, – пояснил Таир и подул на пальцы. – Смешно было.

– И мне расскажите, и я посмеюсь, – тихо попросила я, боясь поднять глаза на служителя.

И снова рассердилась на себя. Да чего это я! Подняла, встретилась с ним взглядом. Он смотрел задумчиво, чуть нахмурившись.

– Еще гостинцы? – кивнула я на его руки, что сжимали книгу. – Сказки?

– Простите, – улыбнулся он. – Я ведь говорю, ожидал тут детишек маленьких встретить. Просто вы совсем молодо выглядите, Вересенья, вот я и подумал…

– А я сказки люблю, – встряла Леля, вытащила из ладоней Ильмира книгу, раскрыла.

 – О, вот эту сказку особенно! Про зачарованную царевну! Как вы думаете, может, и правда так бывает?

– Как? – подхватил Таир, заглядывая «братику» через плечо.

– Вот так! Что царевну зачаровал злой колдун, и все на свете она забыла! И царевича своего, и дом родной, и обещания свои! Может такое быть?

Я поперхнулась травником, погрозила Леле кулаком. Но вредина сделала вид, что не заметила.

– А что, вполне! – весомо подтвердил Таир.

 – Я вот слышал от дядек, что такое с одним… пастухом приключилось, представляете? Встал наутро и ничего не помнит! Ни супружницу, ни детей! Ничегошеньки! Отшибло память, как не было!

Я снова поперхнулась и погрозила уже Таиру. Но этот паршивец отвернулся, глаза отвел, как ни в чем не бывало. А я сидела ни жива ни мертва от волнения. Посмотрела искоса: служитель молчал, хоть глаза синие и потемнели, словно море заволновалось.