— И вы не планировали знакомить товарищей по заговору, кроме нескольких лиц, с этим документом?
Трубецкой просто промолчал.
— Даже самодержцы, начиная войну, объясняют подданным ее причины в официальном Манифесте, — сказала я. — А вы хотите поставить под угрозу жизнь солдат и собственные жизни, но скрываете друг от друга цели предстоящей революции. Потому что сами их не знаете. Вами движет вполне объяснимая обида на нынешний образ правления и характер великого князя Николая Павловича. Для многих из вас неприемлемо самовластье и крепостничество.
Но если вы, еще не придя к власти, ведете себя как худшие цари, какое оправдание вашим методам?
— Будущая польза Отечества, — донесся совсем юный голос.
— О будущем? Сейчас я вам покажу будущее, — спокойно сказала я.
И вышла из комнаты. Услышала шепоток: «Сивилла пошла за книгой прорицаний». Нервный шепоток — насмешник старался скрыть впечатление от моих слов.
Через минуту я вернулась. Вместе с Натальей Михайловной и маленькой Настей.
— Будущее? — сказала я.
— Вот оно, наше будущее. Наши дети. Ваши дети, которые родятся у тех из вас, кто пока еще не женат. Заговор будет неудачным. Многим из присутствующих здесь предстоит каторга. Сергей Петрович, вашей жене придется ехать за Байкал, чтобы разделить вашу судьбу. Но и это не самое плохое. Кондратию Федоровичу как организатору мятежа и несостоявшегося цареубийства — эшафот.
Рылеев замер. Я поняла почему: он ведь и правда вел разговоры о необходимости убить нового царя завтрашним утром. А такое поручение исключает амнистию.
— Я недавно была в Зимнем, я говорила с великим князем, которому на завтра назначена присяга. Я расскажу вам, о чем мы договорились. А сейчас, прошу, поверьте мне: будущий царь любит своих детей. И хочет, чтобы они выросли в безопасности. Неудачный мятеж расколет страну, в ней не будет мира. А я тоже хочу, чтобы мои дети росли без обид на правительство и не желали ни бездумно поддерживать его, ни свергнуть любой ценой. Ради наших детей…
Ох, надо бы остановиться, пока не заплакала.
Но это сделала Наталья Михайловна. Подошла к супругу, обняла.
— Кондратий…"
"Обернулась к сидящим, сказала, не сдерживая слез:
— Пожалуйста, не губите нас.
Рылеев растерянно оглянулся. Обнял и жену, и маленькую дочку.
* * *Домой я все-таки заглянула. На три часа, даже меньше. Расцеловала не спавших, ждавших меня детей. Приняла ванну. Сделала вид, что поспала. И в пятом часу опять поехала в Санкт-Петербург.
С вечера еще раз поблагодарила Петрушу.
