Поначалу по-французски, да наш подпоручик Макин плохо им владеет и то и дело по-нашему выспрашивал. Я запомнил, как Макин ответил поручику Бергу: «Если солдату пять лет службы обещать, он сразу публиканцем станет — никакой царь ему не нужен».
Офицеры ушли, Гришка проспался и вернулся в часть, но разговор запомнился. Встретил подпоручика Макина в благодушном настроении, спросил: «Как солдату публиканцем стать, чтоб пять лет служить?» Подпоручик разозлился и испугался, но потом опомнился и стал уверять солдата, что тому послышалось.
Приказал забыть. Дал рубль за спасение казенного имущества.
Гришка, совсем не дурак, понимал, что иногда самую бывалую быль разумно признать небывальщиной. Одна беда: прежде того спросил и фельдфебеля про пять лет службы «публиканцев», и Макин мог подумать, что Гришка болтал после их разговора.
Через пару дней — беда. Гришка сходил в шинок, солдат вином угостил, сам хорошо угостился, крепко поругался с корчмарем, «но, Эмма Марковна, без всякой драки». Плохо помнил, как пришел на ночлег — солдаты по обывателям квартировались.
Одно помнил: хоть был нетрезв, и шинель, и сапоги обтер соломой, перед тем как лечь.
Разбудил его подпоручик Макин.
— Как же ты, братец, мог такое совершить? Убил корчмаря. Отпираться? Да ты на шинели своей крови не видишь?
Гришка защищался слабо, мечтая о ковше воды и опохмельной чарке. Получил желаемое за слова «не помню, может, и было, как вы говорите, вашбродие». Был направлен из села в Тульчин со всеми пожитками, с двумя конвоирами, один — денщик Макина, свидетель злосчастного происшествия.
Гришка дорогой протрезвел, стал уверять денщика, что ни при чем.
— Как «ни при чем»? — удивился денщик. — Кровушка на шинели. Свидетели есть, как ты корчмаря убить грозился, да и я сам слышал.
Я потребовала уточнить. Гришка нехотя признался: да, было дело. Ну, почти грозился. В шинок к Соломону Кривому солдаты часто ходили, потому как вино там дешевле, коль взял больше штофа. Одна беда — разбавляет. Гришка охмелел, крикнул шинкарю: «Со мной шутки не шути! Даром, что ли, меня Убивцем кличут?» Вообще-то, полезть с угрозой к корчмарю его денщик и подначил, но ведь не он же говорил.
Хотела сказать: «Ну и дурак». Промолчала. И образованные люди не всегда понимают, что нельзя хвастать дурной репутацией.
Гришка продолжил, как денщик Петрушка рисовал ему самые мрачные перспективы — кнут с Сибирью и советовал признаться с первого вопроса дознавателя. Потом денщик задремал, другой конвоир прежде заснул.
